Наконец Уитни отстранилась, смущенно улыбаясь, и вытянула руку, чтобы полюбоваться сверкающим великолепием огромного бриллианта.
– Это самая чудесная вещь, которую я когда-либо видела, – выдохнула она, – если не считать тебя.
Волна желания охватила Клейтона при этих словах, и он уже наклонил голову, чтобы завладеть ее губами, но тут же одернул себя – есть пределы и его самообладанию, и они уже почти истощились.
– Мадам, надеюсь, у вас не войдет в привычку плакать каждый раз, когда я буду дарить вам драгоценности, – с шутливой строгостью заметил он, – иначе придется послать за ведрами, чтобы собирать ваши слезы, особенно когда вы увидите фамильные украшения.
– Разве это кольцо не из их числа?
– Нет. Герцогини Уэстморленд никогда не носили обручальных колец, принадлежавших до них другим. Однако венчальное кольцо – семейная реликвия.
– Существуют ли еще какие-нибудь традиции Уэстморлендов? – спросила Уитни, лучезарно улыбаясь.
Клейтон, не выдержав, стиснул ее в объятиях и жадно припал к губам.
– Мы можем стать основателями новой, – многозначительно прошептал он.
– Скажи, что хочешь меня.
Он с мучительной нежностью пил нектар с ее губ.
– Я люблю тебя, – ответила Уитни.
Клейтон почувствовал, как напряглось ее тело и она еще теснее прижалась к нему.
– Знаю, малышка, что ты меня любишь, – кивнул он, приподнимая ее подбородок. – Но ты еще и хочешь меня! – с тихим понимающим смехом заметил он, отстраняясь.
Уитни вспомнила, что тетя и портнихи ждут ее в соседней комнате, и нехотя направилась к двери.
"
"– Это все, ваша светлость? – улыбнулась она, снова подражая горничной.
– Пока да, спасибо, – с вежливым равнодушием ответил Клейтон.
Однако стоило девушке повернуться, как он легонько, но достаточно громко шлепнул ее по заду.
Уитни замерла и, оглянувшись на оскорбителя, сурово предупредила:
– На вашем месте, сэр, я бы не забывала, что произошло, когда вы в последний раз отважились на такое после бала у Ратерфордов.
– В доме Арчибалдов? – догадался Клейтон. – Когда я привез тебя?
– Совершенно верно.
– Она с трудом подавила улыбку и высокомерно наклонила голову.
– Должен ли я опасаться, – заметил Клейтон, безуспешно пытаясь выглядеть серьезным, – что ты можешь сбить на пол все эти картины?
Уитни недоуменно оглядела сначала портреты в тяжелых резных рамах, а потом Клейтона.
– А я думала, что дала тебе пощечину.
– Промахнулась.
– Правда?
– Боюсь, именно так, – мрачно подтвердил он.
– Как печально!
– Несомненно, – вздохнул Клейтон.
