Никогда не играйте со мной в глупые игры. Вы просто не сможете выиграть – я слишком искушен в подобных уловках. А это второй урок, − пробормотал он, и его губы вновь неотвратимо приблизились к его губам.
Уитни прерывисто втянула в легкие воздух и попыталась закричать, но жесткий рот мгновенно превратил вопль в истерическое хныканье, и на этот раз поцелуй был так нежен, что девушка покорно замолчала. Его ладонь лежала на ее затылке, пальцы непрестанно двигались, успокаивая, гладя. Другая рука скользила по спине в медленной неустанной ласке, а поцелуй все продолжался, бесконечный, лишающий разума, путающий мысли.
Он коснулся ее губ языком, словно безмолвно умоляя их раскрыться, осторожно раздвигая розовые лепестки, и, когда это наконец произошло, вторгся в теплые глубины ее рта. Тело Уитни словно пронзила молния. Она обвила руками его шею, приникла к нему, чтобы не упасть. Его объятия стали еще теснее, а язык полностью завладел ее мягким ртом, изучая, пробуя на вкус, наполняя его, до тех пор пока вся Уитни не превратилась в средоточие головокружительных ощущений.
Поцелуй становился все более опьяняющим, и его рука легла на ее грудь, дерзко сжимая мягкое полное полушарие.
В затуманенном мозгу Уитни мгновенно прозвучал предостерегающий холодный голос разума. Возмущение слишком дерзкой лаской вылилось в слепящую вспышку ярости, мгновенно убившей все остальные эмоции. Уитни с неведомо откуда взявшейся силой вырвалась, отшвырнув его руки.
− Да как вы посмели! − прошипела она и, размахнувшись, отвесила ему оглушительную пощечину, но тут же в полнейшем недоумении отступила, заметив, как по лицу Клейтона расплывается медленная удовлетворенная ухмылка. Слишком взбешенная, чтобы говорить связно, она, однако, умудрилась выдавить: − Если вы когда-нибудь, когда-нибудь снова коснетесь меня, я убью вас!
Но ее угроза, казалось, лишь еще больше обрадовала его, и теперь уже трудно было ошибиться − он просто трясся от безмолвного смеха.
− Но это совершенно не обязательно, миледи! Я уже получил все ответы, которые искал.
– Ответы! – задохнулась Уитни. – Будь я мужчиной, заставила бы проглотить эти слова под дулом пистолета!
– Будь вы мужчиной, в этом не было бы нужды.
Уитни стояла, сжав кулаки, дрожа от невыразимого гнева, стараясь подобрать слова, которые могли бы проникнуть сквозь непроницаемую оболочку, в которой заключена душа этого чудовища.
