Укрощение зверя

Их, конечно же, ждали, но синий туман, выплеснувшийся с берега на озеро, помешал и засадной группе, заставив ее бойцов заняться одеванием противогазов."

"Илья обнаружил своего противника на пару секунд раньше, чем тот его. Это был высокий молодой человек в таком же комбинезоне, что был и на Пашине. В руках он держал рогатину. В другое время Илья только посмеялся бы над таким вооружением, но он уже знал, что служители Храма могут использовать в качестве оружия любой острый предмет, а рогатины очень даже неплохо метали энергетические разряды.

Парень среагировал на сгущение тумана слишком поздно. Его рогатина плюнула сгустками лилового свечения, которые с визгом прошили воздух в метре от Ильи, но он был уже в движении, и «выстрелить» еще раз боец засадного отряда не успел. Удар в грудь отбросил его на кусты ивняка, а от второго удара он перелетел через кочку и свалился в воду.

Илья замер на месте, обращаясь в слух.

Слой торфа под ногами продолжал вздрагивать и дрожать, в трех десятках метров от замершего Пашина слышалась какая-то возня.

Илья метнулся в ту сторону, чувствуя приближение упадка сил: мышцы требовали кислорода, голотропное дыхание не давало такого объема, какой требовался для интенсивной энергоотдачи.

На этот раз его засекли вовремя.

Одна из «медуз» бросилась к нему наперерез, из синего тумана вылетела извилистая зелено-фиолетовая молния, едва не задела плечо.

Илья на бегу начал «качать маятник», сбивая противнику прицел.

Вторая молния также пролетела мимо, с треском развалила пень. Впереди сгустилась тень. Илья ускорился до предела и с выплеском силы ударил в эту тень «копьем» руки. Сформировавшаяся в фигуру человека «тень» с воплем выронила рогатину и свалилась в топкую ложбинку.

Спину обдало ледяным ветром; согласно восточным школам это чувство называлось «ветром смерти».

Илья отпрыгнул в сторону, понимая, что его подловили на векторном движении, и автоматически выставил перед собой крест-уморь.

В тумане полыхнула сине-лиловая вспышка, стрела огня ударила точно в Илью. Но уморь отразил смертельную стрелу, и она с треском и шипением рассыпалась на десятки тонких огненных струек. Илья едва не выронил похолодевший крест сведенной судорогой рукой. Подчиняясь интуиции, нырнул на землю, пропуская над собой еще один разряд. Лицо исколола жесткая трава.