Укрощение зверя

Дракон распался на вихри летающих огней, рассыпавшихся по береговому обрыву.

Георгий огляделся и увидел дорогу.

– Исход зверя, – сказал кто-то тихо.

Георгий даже оглянулся, настолько явственным был этот голос. И только чуть позже понял, что это был голос интуиции.

– Еще бы такси… – пробормотал он вслух.

Однако мир Нави на эту мечту не отреагировал.

– Ладно, доберемся и так.

Георгий сбежал с холма, направляясь к дороге, уходящей к неблизкому горизонту.

Конечно, дорогой этот объект не являлся. Ров, заполненный жидкой пузырящейся грязью.

Километрах в двух отсюда грязь начинала светиться и гореть, превращаясь в поток лавы. Вспомнились советы Иннокентия: «Морок мог оставить след, по которому вы дойдете до Черной Обители». Выходит, грязевой поток – это и есть его след?

Георгий прошелся вдоль рва с грязью, заметил те же туманно-серые царапины на почве, что и на тропе через Кромку. Мороки Черного Вея тоже были здесь.

Поторопись, Витязь…

Глава 32

Маета

Вопреки ожиданиям Ратникову стало хуже.

Не помогали ни сеансы биопереноса, ни средства из аптечки, в которые входили противовоспалительные и жаропонижающие лекарства.

– Оставьте меня, – предложил он на очередном привале, окончательно выбившись из сил. – Заберете на обратном пути.

Илья хотел сказать, что возвращаться они скорее всего будут другим путем, но передумал. Легче от этого не стало бы никому. Но и продолжать путь по выжженной каменистой равнине вдоль потока – уже не лавы, а чистого оранжево-зеленого пламени – отряд не мог.

Надо было принимать какое-то решение.

Последние несколько километров измотали всех. Поэтому как только Пашин объявил привал, женщины тут же сели на камни, вытянув натруженные ноги, ни на кого не глядя. Антон подсел к жене, и она прижалась к нему, закрыв глаза.

Шурик и Влад тоже не отказались от отдыха, выбрали ложбинки поудобнее и прилегли, подсунув под головы рюкзаки. Максим последовал их примеру. Было видно, что он устал физически и морально и держится лишь на гордости.

Данила, присевший было неподалеку, понаблюдал за действиями Ильи, пытавшегося поддержать Ратникова, потом вдруг поднялся и направился прочь от глубокого рва с жидким огнем, уходящего в обе стороны к горизонту.

По-прежнему в небе не было видно никаких светил, кроме поредевших звезд, но равнина была освещена почти как днем и просматривалась на десятки километров.

– Ты куда? – осведомился Антон, вспомнив о своих обязанностях телохранителя.

Ломов-младший не ответил.