Укрощение зверя

Ведомо ли тебе положение вещей в мире?

Илья вдруг подумал, что передача ему материалов по ликвидации сектантства Кириллом Ивановичем и встреча с Виктором Скоковым являются звеньями одной цепи и вполне могут быть скрытой инициацией его душевных сил, подготовкой к встрече с Витязями и волхвами. Они ждали его «пробуждения» три года и решили действовать, не дождавшись возвращения «блудного обретенника» в общину."

"Вспомнились слова волхва Евстигнея, сказанные им три года назад, накануне битвы с хранителями Храма Морока.

– Ты прав, предреченник (тогда Илья только-только стал «личинкой» Витязя). Не следует думать, что, изобретая якобы древние обряды, рядясь в псевдонародные одежды, можно решить какие-то свои духовные проблемы, стать «древнее и русее». Ряженый так и останется ряженым. Главное – работа в душе, направляемая совестью.

– Кое-что ты наверняка слышал, – продолжал Георгий, оценив молчание собеседника. – Но не все. Морок опутал паутиной своего влияния весь социум. Запад уже не сопротивляется, превратившись в гнилое болото, несмотря на высокий уровень жизни, хотя и это обстоятельство есть следствие воздействия Морока: он дал народам Европы и Америки возможность безудержного потребления, и они превратились в безликую массу, в стадо, которым легко управлять. Россия еще борется, но и у нас положение ухудшается.

– Терроризм…

– Рост преступности и терроризма – верхушка айсберга. Секта Морока продолжает работать и неволить все новые и новые души. Слуги Морока сидят везде, во всех властных структурах, на всех постах, управляемые эмиссаром.

– Черным Веем…

– Которого, кстати, еще необходимо вычислить. Они готовят не просто выход Морока, но более масштабную акцию, сравнимую с общеземной катастрофой.

Илья вскинул голову.

– Что вы имеете в виду?

– Выход Чернобога.

Последнее слово Георгий произнес все так же негромко, но от голоса его задрожала люстра и в комнате повеяло холодом.

– Откуда вы… знаете?

– Мы снабдим тебя всей информацией, какой обладаем. Ты готов изменить свое нынешнее положение? Или оно тебя полностью устраивает?

Снова в памяти всплыли стихи поэта («Милый мой, действительность не лечится…»). Илья внутренне поежился, осознав всю глубину своего отчуждения от всего того, что защищал когда-то.