Укрощение дракона

Затем письмена загорались золотом и, пробежав как живые по серебру, чуть ли не на метр отбрасывали зеленое колдовство. И тотчас тухли.

Маркатарр оказался упорным. Он повторял действо многократно. Так и эдак, проверяя различные заклинания. Меня то и дело поднимало над полом, мотало туда-сюда, как тряпочку на ветру, вдавливало в прутья решетки, отпускало, выворачивало руку. Я ругалась неприлично, но не помню про себя или вслух. Все кружилось перед глазами, а сил становилось все меньше, словно браслет черпал их из меня.

В ушах звенело, в затылке ломило. Но в белибердинском бормотании, шипении и злобном скрежетании колдуна я то и дело слышала имя Альказаэдра. И, кажется, что-то о лямеях… Не по зубам, значит, магия белобородого этому неандертальцу. Хоть что-то… Но этот орангутанг меня доконает своими экспериментами. Да когда же это кончится?!

Наконец Маркатарр обернулся в беспокойстве к выходу из пещеры и прорычал злобно:

— Рррассвет скоррро. Не рррадуйся. Защита вррременная. Пррросидишь здесь столько, сколько тррребуется.

И гррраница откррроется.

Он взмахнул рукой. Что-то лежащее комом на краю пещеры взлетело и просочилось сквозь решетку на мою сторону. Это была шкура медведя, еще пахнущая кровью, но сухая, и какой-то дохлый пушной зверек размером с кошку.

— До следующей ночи сожрррешь. И не замерррзнешь, человеческая самка, — рявкнул Маркатарр и, за секунды обернувшись в дракона — в того, что похитил меня, вылетел прочь.

Небо впереди начало неумолимо светлеть. Я с тоской посмотрела на него сквозь решетку, потом на браслет.

Потерла его, подышала и, почти касаясь губами надписей, закричала в отчаянии:

— Эй, кто-нибудь! Слышите меня? Альказаэдр… Помогите! SOS! Я еще жива! Иррандо! Помоги мне…

И, тут же обругав себя за наивность и развивающуюся шизофрению, опустилась без сил на шкуру. Надо было радоваться сказке, пока она была рядом… Не оценила? Добро пожаловать в фильм ужасов!

Откуда мне было знать, что довольно далеко отсюда заплутавший над вековыми деревьями Корредского леса Иррандо все это время чувствовал себя странно.

Золотой браслет то вспыхивал, то мерцал, жег лапу, сводя с ума и заставляя теряться в воздушных потоках, биться о верхушки деревьев, словно пьяный подросток.

Иррандо приземлился. Взглянул на браслет и вдруг услышал… даже не услышал, а почувствовал внутри себя мой голос, кричащий в отчаянии:

— Я еще жива! Иррандо! Помоги мне… — И тотчас все затихло, уступив место взметнувшейся в голове буре мыслей.