Укрощение дракона

Иррандо коснулся лбом ее лба, губами ее губ, прикрыл веки и растворился в счастье.

Утро этого знаменательного дня началось для меня с щебета птиц и теплой ванны размером с небольшой бассейн, где плавали нежно-зеленые, лазурные и лимонно-белые бутоны, пахнущие жасмином и при нажатии пускающие из себя мыльную пену. За СПА-процедурами, которым, я уверена, позавидовала бы даже Пэрис Хилтон, следовал завтрак, сервированный, как в лучшем ресторане. Надеюсь, так все проходит только по праздникам, иначе велик риск привыкнуть и облениться до невероятности…

После обряда одевания, больше похожего на мистерию с зажжением благовоний и таинственными напевами, высокие двери закрылись и меня оставили одну.

В светлых палатах избранницы Ока, где легко можно было устроить вечеринку на пятьдесят человек, воцарилась тишина. За занавесями, играючи и искрясь на солнце, стекал по белой скале водопадик, очень похожий на настоящий, шептались между собой розовые кусты. В саду не было ни души — лишь птицы и пара пушистых кроликов у белой беседки. Но с некоторых пор я к подобной няшности отношусь с опаской. Возможно, пройдет…

С почти невидимого уже на кисти шрама я перевела взгляд на отражение в огромном зеркале, окаймленном диковинной рамой, и, если честно, опять не поверила, что там — я, обычная московская студентка девятнадцати лет, Аня Исаева, которой к вечеру суждено стать миледи Лонтриэр, ненаследной принцессой почти сказочного королевства… Кстати, благодаря заботам дюжины ласковых, почтительных и умелых девушек сейчас я была очень на нее похожа.

«Папочка, любимый, как ты был неправ, — думала я, — утверждая, что не бывает чудес! И как же мне хотелось, чтобы ты меня видел такой! Стоял бы рядом и гордился своей Нюткой, совсем уже взрослой сегодня».

А еще мне было страшно проснуться и понять, что это всего лишь сон… Эта мысль то и дело крутилась назойливой мухой в моей голове. Но ведь я не смогу без Иррандо, теперь уже наверняка не смогу!

Я продолжила рассматривать себя: волосы, чуть приподнятые на макушке и по бокам, рассыпались локонами по плечам.

Искусно вплетенные в венец из моих же волос тончайшие нити с бриллиантами будто бы сами держались в завитках и сверкали, как капли росы.

Моя грудь вздымалась от волнения, едва прикрытая плотным лифом, расшитым золотыми узорами и мириадами крошечных жемчужин. От талии струились вниз и ложились на пол невесомые почти, белоснежные юбки из чего-то невероятно приятного на ощупь.