Укрощение дракона

Он махнул рукой, и из рукава на меня посыпалась голубая искристая пыль.

— Что происходит?! Чем я вам не угодила? Что за чушь вы несете? Объяснит мне кто-нибудь? — пробормотала я, чувствуя, что засыпаю на ходу. — Я… — зевнула, выворачивая челюсть, — требую объяснений! Я… дочь полковника… Исаева. Я…

Старцы улыбнулись мне, как болезной, и расплылись в сладких пузырях сна.

Я проснулась в постели, прильнув щекой к мягкой подушке. Перед глазами, как обычно по утрам, — мутное пятно. Я вспомнила про кафе, воронку, старцев.

Надо же было поймать такой глюк! Принялась нащупывать рукой на тумбочке очки. Не дотянулась… Черт! Я, что ли, поперек кровати сплю? Почему она такая широкая? И куда, скажите на милость, я положила свои очки? Что-то сползло мне на левую грудь, я с радостью нащупала роговую оправу. Надела очки на нос, и моя радость тут же испарилась. Вместо привычного потолка со звездочками надо мной был высоченный каменный свод, как в пещере, с повисшими сталактитами. Свет лился не в пластиковое окно с шифоновыми шторками, а в вырезанное в скале огромное отверстие, за которым что-то зеленело, похожее на гору. Вдали проплывали розоватые облака и… чтоб мне айфон потерять!.. снова крошечные слоники с крыльями. Разноцветные…

Я подскочила, обнаружив себя на кровати, на которой легко уместились бы все любовницы Людовика Четырнадцатого, если б он их решил собрать. С детьми и мужьями… Простыни были невероятно мягкими, струящимися, как атлас, но при этом нескользящими. Стены, похоже, тоже были высечены в скале.

В стену напротив было вставлено огромное зеркало, отражающее и без того широченное помещение. По периметру расставлены на высоких подставках канделябры с множеством потухших свечей.

Я поспешно выбралась из кровати, увидев, что на мне надета тонкая, как кисея, ночная рубашка, через которую просвечивают все мои прелести, а на запястье — серебряный браслет с тонкой линией загадочных надписей. Я попробовала его снять, но ничего не вышло — от прикосновений он только переливался, как ртуть на солнце, и все.

Я махнула на него рукой и подбежала к окну, точнее, его подобию, окаймленному по низу чугунной ковкой. И обомлела — я была на высоте этажа, наверное, двадцатого.

Вдалеке оказались не горы, а висящие в воздухе острова. Один — весь покрытый замысловатыми скалами. Второй, слева, — лесами, на которых, как паутинка, поверху была разбросана сеть чего-то розово-лилового. С третьего, висящего пониже над зелеными холмами, били водопады на землю.