Укрощение дракона

В синем мерцающем свете внутри беседки ко мне спиной стоял старец, воздев руки с посохом, из которого плелись бело-золотые линии, обвивая внезапно полупрозрачного вытянувшегося дракона. Сквозь огромную оболочку ящера просвечивало тело Иррандо-человека, отчего-то голубоватого оттенка, похожего на голограмму. Из плеча, в которое шел максимальный луч света от посоха, вытекало что-то живое и красное, с зелеными контурами. Оно шипело и сопротивлялось, пытаясь вернуться обратно. А пучок света тянул его и удерживал.

Интуитивно я поняла, что, стоит мне сказать слово или пошевелиться, случится что-то страшное, непоправимое.

Я окаменела, следя за происходящим. Но красное нечто заметило меня и зашипело в мою сторону, внезапно прекратив бороться за рану Иррандо. Оно быстро, перетекая и искрясь, скользнуло на пол беседки и, будто слякотный, омерзительный червь, направилось ко мне. Я ощутила жжение там, где браслет касался запястья. Кажется, я разучилась дышать, так как воздух застрял плотным комом у меня внутри и начал тяжелеть…

Сенвин развернулся и со всего маху жахнул разрядом по красной слизи, уже подобравшейся слишком близко к моей ноге.

Существо запищало истошно, зашипело. Часть его вжарилась багряным пятном в камень, но остаток, разлившись пузырями, мгновение спустя просочился под каменные плиты и исчез.

Иррандо выдохнул громко, с хрипом, а я вздохнула, хватаясь за грудь. И вся иллюзия с голограммами исчезла. Остался только дракон. Рана на его плече затягивалась на глазах. А от моего браслета к его, золотому, тянулась тонкая красная линия, как луч от лазерной указки.

Наконец от раны не осталось и следа. И дракон задышал спокойно, посапывая как во сне. Сенвин опустил посох и вытер рукавом пот со лба. Синее свечение в беседке стало гаснуть. И только тогда я решилась спросить шепотом:

— Что это? Почему? — Пожалуй, это было самое членораздельное, что я могла произнести после увиденного.

Сенвин взглянул на меня с интересом и произнес:

— Око не ошибается. Связь у вас прочна.

— Между браслетами? — тихо-тихо уточнила я.

— Он поправится? — сглотнув, спросила я, хотя уже знала ответ.

— Да. К ночи придет в себя. Теперь все хорошо.

— К ночи… — эхом отозвалась я. — А та… штука… что это было? Оно живое?

В голову ко мне вломились все виды нечисти из фильмов ужасов — от «Чужого» до стародавнего «Нечто». У этой дряни не было глаз, но я точно могла сказать, что она ВИДЕЛА меня.

— Лямея, — устало проговорил лекарь, — даже не отрава, а редкий вид колдовского нападения.