Укрощение невесты

А Герхард, напротив, был человеком уравновешенным, всегда тщательно взвешивал все «за» и «против» и умел своевременно остановить молодого хозяина. На это Алекс и рассчитывал, собираясь на встречу с сестрой и ее мужем.

Алекс не забывал и о своей суженой, сварливой мегере. Так Меревен Стюарт звали лет с шестнадцати, если не раньше. Это была одна из причин, по которой он не торопился с ней встречаться. Такое прозвище не могли дать милой, доброй девушке, и он имел все основания подозревать, что общаться с ней будет непросто.

И здесь Герхард тоже мог оказаться незаменимым помощником. Нет, он никак не может оставить этого полезного во всех отношениях человека смотрителем в замке. Но это означало, что до отъезда придется подготовить на это место кого-нибудь другого. После недолгих размышлений Алекс остановил свой выбор на Джоне, спокойном, уравновешенном человеке, которого теперь, после недельного обучения, можно было уже оставить вместо себя. Накануне Алекс объявил, что сегодня они выезжают в Доннехэд, и он не хочет, чтобы его планам что-нибудь помешало, тем более зубная боль.

Одна из служанок принесла поднос с хлебом и сыром для Алекса и Герхарда — они собирались завтракать. Чувствуя, как урчит от голода у него в животе, Алекс поблагодарил девушку и с вожделением оглядел поднос с едой.

Алекс поднял глаза и увидел идущую по залу Эдду. Она радостно улыбалась, чего никогда раньше, когда он был моложе, не делала. Но теперь, после его возвращения, улыбка не сходила с ее лица. Это делало ее довольно привлекательной.

Алекс и не думал, что мачеха может быть такой. Имевшая странные, очень тонкие каштановые волосы и неважные зубы, Эдда никогда не была красавицей и до его отъезда в Тунис всегда ходила с постной миной и казалась настоящей уродиной.

— Вижу, вы завтракаете. Хорошо. Значит, я не так поздно встала. — Она подошла ближе к Алексу и с удивлением уставилась на него: — Алекс, у тебя щека опухла. Ты где-то поранился?

У Алекса от неожиданности брови полезли наверх.

Он провел рукой по лицу и нахмурился, почувствовав, что одна щека действительно больше другой.

— Это больной зуб, — объяснил Герхард. — Я говорил, что надо вырвать его до нашего отъезда, но парень упрям как осел.

— Ты не должен упрямиться, Алекс. Может начаться заражение, — объяснила Эдда.

— Все в порядке, — заверил ее Алекс, в качестве доказательства откусил изрядный кусок сыра и взвился, поскольку боль прострелила челюсть.

— Я вижу, — хмыкнул Герхард.