Укрощение невесты

Ну а во время родов ты, конечно, умрешь, даже если мне придется помочь тебе, закрыв рот и нос куском шкуры.

Мерри медленно кивнула и сказала:

— Все понятно, хотя я собиралась говорить не об этом. Я только хотела сказать, что не ношу ребенка.

Эдда растерянно заморгала. Ее ум отказывался принимать новость. Потом она решительно замотала головой:

— Этого не может быть. Твое женское недомогание…

— …всегда начиналось то раньше, чем нужно, то с задержкой, — объяснила Мерри со вздохом. — Это меня сначала беспокоило, но мама сказала, что у нее всегда было то же самое, так что проблем не будет.

— Алекс ни разу не занимался со мной любовью до ночи, предшествовавшей нашему отъезду в Шотландию, — объявила она.

— А откуда кровь? — занервничала Эдда.

— Но ты же говорила…

— Я говорила то, что вы хотели услышать, Эдда, — сухо сказала Мерри. — А правда заключается в том, что в нашу первую брачную ночь, когда вы все ушли, Алекс встал, чтобы закрыть дверь, зацепился о разбросанную на полу одежду, упал, ударился головой и лишился чувств.

Всю ночь он был без сознания и никак не мог вступить со мной в брачные отношения. — Мерри удовлетворенно улыбнулась и добавила: — Так что можете делать что хотите, но только наследника, который мог бы удержать вас в качестве леди д'Омсбери, не будет. Вы окажетесь бездомной и нищей, поскольку замок унаследует Эвелинда, которая знает вас слишком хорошо, чтобы обмануться слащавыми улыбками и добрыми словами. Она выбросит вас отсюда раньше, чем нас с Алексом поместят в фамильный склеп.

Ярость исказила физиономию Эдды, но это длилось одно мгновение. Она как молния мелькнула и исчезла. Потом ее глаза загорелись упорной решимостью, что, честно говоря, было еще страшнее и опаснее, чем гнев.

— Тебе не удастся помешать мне, маленькая ведьма, — заявила она. — Наследник будет. Я буду держать тебя в полусне и позволю Годфри каждую ночь трудиться над тобой, пока ты не забеременеешь. А уж потом…

— Черта с два у тебя это получится!

Взглянув на мужа, Мерри заметила, что он уже пришел в себя.

А судя по выражению его лица и скорости, с которой он вскочил на ноги, Алекс очнулся уже давно и спокойно слушал объяснения заговорщиков. Он был не просто зол. Он пребывал в настоящем бешенстве, которого было достаточно, чтобы Годфри, позеленев от страха, отступил.

— Останови его, идиот, — завопила Эдда, — иначе с нами будет все кончено! — Одновременно она дернула на себя Мерри, одной рукой прижала ее к себе, а другой приставила к ее горлу нож.