Укрощение невесты

И жить в этой глуши и быть лишенной светской жизни у меня тоже не было ни малейшего желания. — Она покачала головой и улыбнулась: — Хочу дать тебе один совет, Мерри, не делай с собой того, что сделала я. Не позволяй себе ожесточиться и озлобиться.

— А вы разве озлобились? — усмехнулась Мерри. — Мне показалось, что вы очень добры.

— Что тебе на это сказать? — Эдда на какое-то время замолчала. — Ты здесь всего несколько дней. Не сомневаюсь, слуги вскоре расскажут тебе, что на протяжении многих лет я внушала им страх и была для них ночным кошмаром.

Меня здесь все ненавидят, и я не имею права никого за это винить. Я заслужила такое отношение к себе. Не повторяй мою судьбу. Прими свою участь достойно и постарайся найти свое место.

Мерри молча кивнула, обдумывая откровения Эдды. Ей трудно было во все это поверить. Но с другой стороны, она и от отца с братьями совершенно не ожидала никаких проявлений нежности и чуткости. Так что в каждом человеке каким-то невероятным образом уживается добро и зло, положительные и отрицательные качества.

— Мерри, — мягко сказала Эдда.

Девушка с удивлением взглянула на новую родственницу, полагая, что дальше разговор пойдет о брачной постели. Она не ошиблась.

— Я понимаю, что первая брачная ночь оказалась для тебя серьезным испытанием. Честно говоря, я даже поверить не могу в то, что Алекс мог повести себя так грубо, но…

— Нет, — перебила ее Мерри, — все не так, как вы думаете.

Ей очень хотелось избавиться от чувства вины. В конце концов, из-за ее невежества окружающие считают, что Алекс груб и способен на насилие.

Может быть, он, конечно, пьяница, но она совсем не хотела без необходимости обвинять его во всех смертных грехах.

К сожалению, Мерри подозревала, что Эдда не поверит в объяснение, которое она дала своему отцу. Подумав несколько секунд, она решила, что в разговоре с Эддой имеет смысл говорить правду — вернее, стараться быть как можно ближе к истине. Ведь не исключено, что ее пораненную ногу заметят. Маловероятно, но это вполне возможно. Она сама забудется, начнет переодеваться в присутствии служанки, которая заметит рану и непременно донесет Эдде.

И тогда она заподозрит, что никакой близости все-таки не было.

— У тебя женское недомогание? — поинтересовалась Эдда, явно пытаясь найти другое объяснение залитым кровью простыням.

— Нет, оно закончилось две недели назад, — сказала Мерри и едва не дала самой себе подзатыльник, не подумав о таком блестящем объяснении раньше. Но что поделать, теперь уже было поздно.