Укротить дьявола

Сложно сказать, почему так сложилось. Но я ценю нашу дружбу.

– Эмилия, успокойся, – настаивает Виктор, встряхивая меня за плечи. – Вон уже морщина между бровей появилась. Много переживаешь.

– Нет там морщины!

– Скоро будет, – сужает он янтарные глаза. – Что Лео тебе сказал?

– Он… меня не помнит.

– В каком смысле?

– В прямом! – Я вскакиваю с кровати, задевая пакет с бутербродами. – Лео не знает, кто я! Смотрит так, будто в жизни не видел!

У Виктора от изумления глаза едва на лоб не лезут.

Бутерброды разлетаются по полу.

– Странно, – задумчиво выговаривает Шестирко. – Меня он помнит. Даже то, что я расследовал дело киллера, а ведь это ты ему рассказала. Может, лжет?"

"– Отличный способ избавиться от девушки, – потешается Кальвадос. – Надо запомнить. Теперь понятно, почему ты выглядишь так, словно тебя кошка срыгнула.

– Клянусь, если бы я не боялась сломать руку о твою физиономию, то врезала бы!

Кальвадос крепко сжимает губы, как будто сдерживает смех, а потом закидывает руки за лысую голову и падает на подушку, флиртуя со мной бровями.

Виктор начинает расхаживать по палате, засунув одну руку в карман темно-синих джинсов.

– Не злись, клопик, – подмигивает Кальвадос. – Я же шучу. Хочешь пиццу тебе с холодильника достану? Тогда простишь?

– Нет, спасибо. – Я вытираю слезы.

– И тортик, – подначивает он.

– Нет…

– И пряники…

– Да отстань! – Я кидаю ему в лицо подушку.

– Детка, имей совесть, котлеты я сам хотел слопать.

– Если мы сейчас не уйдем отсюда, я его убью! – кричу я Виктору.

Шестирко просыпается от забвения и вмиг оказывается передо мной, сажает меня на кровать, а сам опускается рядом на колено, заглядывает в глаза.

– Он помнит все, кроме тебя?

– Ну… пожар в резиденции он не помнит.

– Зато он помнит, что я туда пробрался. Похоже на диссоциативное расстройство. Интересно.

– Как такое могло случиться? – страдальчески восклицаю я.

Руки трясутся, и Виктор успокаивающе хлопает меня по предплечью:

– Не знаю, но раз мы идем к главврачу, то спросим у него, как вернуть человеку память.

– Сестра Лео… – бормочу я. – Она тоже все о себе забыла, да?

Виктор кивает.

– Полагаю, здесь замешано «Затмение». Не знаю, как они это делают, но в случае Евы… они взяли ее воспоминания, превратили в газ и выпустили в стратосферу. Стерли ее саму, подстроив самоубийство, чтобы от нее и вовсе ничего не осталось.