Укротить дьявола

Если ты мечтал стать капитаном, почему пошел в юристы?

– Море – это свобода, а я никогда не был свободен, Эми. Я стал адвокатом, потому что так было нужно. Душа требует свободы, но сердце… требует справедливости. Возможно, в следующей жизни я буду делать то, чего хочет душа.

– Иногда я поражаюсь тому, как ты умудряешься поддерживать образ эгоиста, когда ты самый самоотверженный человек из всех, кого я встречала, – честно признаюсь я. – Может, тебе купить яхту? Кусочек мечты.

– У меня есть яхта, – подмигивает Лео.

– Правда?

– Купил два года назад. Не знаю… зачем. Времени ею заниматься нет. Гниет без дела. Глеб иногда катается.

– У него странная мания ко всему, что связано с тобой. Живет в твоем доме, катается на твоей яхте, любит… твою сестру.

Лео рассеянно проводит по своим темным волосам, и я прикусываю язык. Ясно. Разговоры о сестре его расстраивают.

– Я бы предложил тебе покататься, – заявляет он, поворачиваясь в мою сторону и опираясь ладонями о выступ в стене.

 – Но мне нельзя выходить в море. Следствие решит, что я убегаю за границу. Будут нас на абордаж брать.

Черная рубашка расходится, открывая мышцы пресса, по которым скользят светодиодные огни. Лео облизывает нижнюю губу. И это чертовски сексуально. Особенно в полумраке. Да что уж скрывать, этот мужчина – ходячий секс. Он складывает руки на груди и окидывает взглядом свое творение. Я подмечаю на его лице такое мечтательное выражение, какого до сих пор не видела.

– Не верю, что говорю… но ты был бы самым горячим капитаном корабля в истории, – решаю пошутить я, потому что не могу смотреть, как Лео скрывает за саркастичной улыбкой свою боль.

– Если бы ты стала судьей, – он вдруг нависает надо мной, – и я попал к тебе на заседание… моего клиента бы посадили очень надолго, ибо я бы не позицию отстаивал, а любовался твоими глазами. Знаешь, ты… вызываешь необъяснимую жажду…"

"Лео накручивает одну прядь моих волос на пальцы. Его глаза вспыхивают, словно он первый раз увидел меня и погрузился в созерцание.

Рукав черной рубашки сдвигается ближе к предплечью. И я вижу на запястье татуировку с колючей проволокой в виде лестницы, где каждая ступень – чья-то прерванная жизнь. Смерти, в которых Лео себя винит. Последний раз на его руке было тридцать семь ступеней.

– Еще утром ты сказал, что я не в твоем вкусе.

– Именно. – Он достает из стола бинт и аккуратно заматывает мою ногу.