Укротить хищника

Я просканировал её взглядом, ничего выдающегося: рост примерно метр семьдесят, обычная фигурка, небольшая грудь, не красавица, но можно сказать, что симпатичная, серо-голубые глаза, аккуратный маленький нос и чуть пухловатые губы, пепельно-русый цвет волос, правда длину не определить, так как они были собраны к верху и зафиксированы какими-то непонятными мне приспособлениями. Увидев такую на улице, я даже не обратил бы на неё внимание.

Неожиданно, однако. Вот уж не думал, что встречу тут такую молодую девчонку. Она, зависнув, смотрела на меня и молчала.

— Мне нужен Владимир Венский. — заговорил я, поняв, что она не заговорит первая. — Он здесь живет?

— Его нет. А кто его спрашивает? — голосок оказался довольно приятным, даже не смотря на то, что звучал настороженно.

Значит пришли по адресу, что не могло не радовать.

— Просто позови его.

— Я же сказала, его здесь нет и не будет. Ничем не могу помочь.

И она стала закрывать дверь. Я рванул вперед, подставляя ногу в дверной проем и придерживая рукой дверь, что бы не дать ей её закрыть.

— Вы что себе позволяете? Сейчас же уберите ногу.

— Значит так, девочка. Давай-ка я обрисую тебе ситуацию. Мне нужен Венский и я отсюда не уйду, пока его не увижу. Так что, если его действительно нет, звони ему и скажи, что Сергей Кулагин хочет его видеть. А мы с тобой пока подождем его, чаю попьем или кофе.

— Я сейчас полицию вызову, если вы не уйдете!

Так, значит не поняла всю серьезность ситуации.

Я толкнул дверь, заставляя эту девицу отскочить во внутрь квартиры, зашел следом сам и закрыл за собой дверь. Она стала пятиться назад, пока я наступал на неё. Когда уперлась спиной в стену, а я навис над ней, она судорожно сглотнула, не сводя с меня перепуганных глаз.

Я очень медленно поднял руку и положил на её горло.

— Сейчас ты возьмешь телефон и позвонишь ему…

Я чуть сжал пальцы, почти не обратив внимания на её руки, которые она вскинула и положила на мою руку, пальцами пытаясь ослабить давление на свою шейку.

— Не правильный ответ, девочка. — с каждым словом я говорил всё тише, зная, что сейчас для неё тихий голос звучит намного страшнее, чем самый громкий крик.

— Я правда не могу, — она уже хрипела, а в глазах стояли слезы — дядь Вова умер две недели назад.

От неожиданности я сделал шаг назад, отпуская её горло, и смотря в каком-то оцепенении на проступающие на её шеи четкие следы от своих пальцев.