Укротить хищника

Я стояла возле кровати и чувствовала как мои щеки стали гореть от смущения и стыда, когда он полностью разделся. Смотреть вниз, на…

Я просто не могла опустить взгляд на то, что никогда не видела в живую!

Абсолютно голый он приблизился ко мне. Резкими движениями стал снимать с меня одежду, снова захватив в плен мои губы.

Когда на мне ничего не осталось, повалил меняя на кровать, придавливая своим телом. И почувствовав его всего, целиком, на мне — невозможно описать этих чёртовых «бабочек», которые летали и проникали в каждую часть моего тела!

Он оторвался от моих губ и стал спускаться вниз, оставляя огненные следы на каждом сантиметре моего тела.

В животе набирало обороты незнакомое мне чувство. Ощущение, вроде, приятные. Но, в то же время, раздражающие — как комар, который пищит тебе под ухом ночью, в темноте. Которого ты не видишь, но слышишь.

Сколько этот ад и рай, одновременно, продолжался — не могу сказать.

Очнулась от боли, которая сменила приятное чувство томления внизу живота.

— Ш-ш, — зашептал Сережа на ухо. — Сейчас…всё будет хорошо…Расслабься…Блять! Ты такая тесная!..Если я пошевелюсь…ты только не двигайся, иначе…всё…я с катушек слечу и тебе будет ещё больней…поняла?…замри на минутку, всего одну…сейчас…

Я слушала его шепот. Голос хриплый, яростный и возбужденный! Именно ярость в голосе и заставила меня замереть неподвижно, невзирая на боль, которая сконцентрировалась внизу живота.

Он тоже замер неподвижно. И замолчал, тяжело дыша.

Спустя какое-то время, я почувствовала, что боль стала притупляться. Оставляя только ощущение чего-то большого и инородного во мне, что было для меня совершенно новым и незнакомым.

Непроизвольно, но внизу — там, где он входил в меня — мышцы сократились, сжимая плоть Сергея.

Он рвано и громко выдохнул. Из его губ вырвался слово, которое я даже близко не знала. Подозреваю, что это что-то из серии «тюремный, блатной».

— Прости…не могу больше сдержаться… — снова шепот, от которого моё тело задрожало.

А потом он начал двигаться. Возвращая мне ту боль, что была в самом начале. Правда, не такую острую, но всё же…

Ложь! Наглая и неприкрытая ложь! Во всех этих книгах и фильмах.

Я не чувствовала и десятой доли того, что читала. Только боль и дискомфорт от его движений, которые стали убыстряться.

Буквально тридцать секунд и он, проникая в меня до упора, напрягся всем телом и замер, громко застонав.