Онлайн-библиотека книг
Егор просунул между нашими телами широкую ладонь, и через несколько секунд я забыла, как меня зовут. Всё вмиг перестало существовать, кроме тяжеленого мужского тела на мне. Теперь стало понятно, что я теряла, и о чем так упорно рассказывали подруги."
"– Дан, всё хорошо? – сквозь вату донесся до меня голос «подарка».
– Точно, Дана, – щелкнула пальцами.
– Это что сейчас было? Ты реально забыла, как тебя зовут?
Виновато развела руками и прикрылась пледом. Сейчас он уйдет, а я останусь смаковать детали соития и допивать вино.
Старалась не смотреть на него, чтобы детали его внешности не врезались в мою память. А то потом будет мучительно больно… Придется еще раз вызывать. И еще. Сделаю кассу этому самцу.
– Тебе пора, – сказала сухо.
– Хорошо, я уйду. Но что насчет одежды? У меня только плавки.
– Ах да.
Прямо в пледе я оправилась в сарай, где лежал дедушкин гардероб. Дедуле эти вещички уже как пять лет не нужны.
Достала из сундука самые приличные на вид штаны коричневого цвета, правда на них сзади была малюсенькая дырочка. Дедушка был низкий, поэтому на Егора они сядут, как бриджи.
Покопалась в немного изъеденной молью одежде и выудила красную футболку. Без дырок. Вообще ни одной. Качественная синтетическая вещь, никакая моль жрать не станет.
Я вовсе не издевалась над мужчиной своей мечты, сделавшей меня женщиной.
Вернулась в дом с охапкой одежды, даже тапки тряпошные прихватила. Папины, 44 размера.
Услышала, как гость говорит с кем-то у двери. Я через запасной выход в сарай ходила, на всякий случай, чтобы не светиться у забора.
– Это кто был? – спросила я, поражаясь тому, как по-хозяйски вел себя ночной жрец любви.
– Сосед за солью приходил, – ответил он.
– Сосед? – наморщила лоб, пытаясь понять, о ком идет речь. Дядя Петя, что ли, приходил? Так у этого Плюшкина в кладовой найдется пару тонн соли.
Так и не сообразив, кто нанес мне визит, протянула ему вещи и послала извиняющуюся улыбку:
– Я их духами побрызгала.
Егор взял штаны, критически осмотрел их, держа на вытянутых руках, и задержал взгляд на дырочке.
– Извини больше ничего нет.
