Укротить Ураган

Стоит, уже одета в шубу, сапоги, и даже с повязанным вокруг шеи шарфом. Моргнув, Вольных перевел взгляд на постель, а потом вновь вернулся к своей ведьме.

Его не сказать, чтобы отпустило, но хотя бы перестало трясти. Силы небесные! Он чуть не сдох только что.

— Иви, малыш… — выдохнул Вольных, а потом сгреб девчонку в объятия, — Я думал…. Господи, детка, я правда думал, что ты … И он…

— Да ты погоди расслабляться, — велела Иветта, — Да, Ваня? Шалим, значит?

— Вали отсюда, — проворчал фотограф, — Никакой личной жизни.

Тарас отметил, что дышать становится легче, но из области груди щемящая боль пока никуда не делась и неприятно ноет, заставляя морщиться. Но руки Ивки, его строптивой девчонки, значительно улучшали ситуацию. Она словно и не замечала, что ее ладони лежат на его груди, там, где остались отголоски боли, едва заметно поглаживают, успокаивая и убаюкивая всколыхнувшееся не так давно безумие.

— А ты бы не выставлял свою личную жизнь так активно напоказ, — пробормотала Иветта, стреляя глазками в сторону подушки, недвусмысленно скрывающей все достоинства фигуры Вани Пупкина.

— Вообще-то, это моя комната, и квартира тоже, — на всякий случай пояснил Пупкин.

— Я это… гм… Извиняюсь, — пробормотал Тарас, — И дверь заменю.

— Пустяки, — махнул рукой Шахов и тонко намекнул, — Нам бы одеться.

— Ну что ты, нас все устраивает, — с сарказмом проговорила Ива, утягивая Тараса из спальни хозяина квартиры, — Можете не торопиться.

— Девушка, вы меня извините, еще раз, — уже из коридора проговорил Тарас, обнимая Иветту.

— Угу, обязательно, — донесся до его ушей весьма знакомый голос.

Тарас замер, и как бы старательно Ивка не толкала парня в спину, сдвинуть его высокую фигуру в сторону кухни не могла. Вольных словно врос ногами в пол.

— Лизавета! — зарычал полубог, а Ива закатила глаза к потолку.

— Да не ори ты так, — вздохнула Ива, — Голова раскалывается. Честно.

Только этот аргумент смог удержать Тараса от эпического возвращения в спальню.

Глава семнадцатая. Веселенькое

За столом квартиры известного фотографа сидели две парочки.

Взлохмаченная Лизавета с припухшими губами и четкими следами засосов на шее. Недовольная Иветта, методично нарезающая колбасу для бутербродов. Шахов с подбитым глазом и широченной улыбкой на лице. И задумчивый Тарас, практически не мигающим взглядом следящий за каждым движением Иветты.

— Давай я, — в который раз предложил Вольных.

— Я вполне способна нарезать эту чертову колбасу! — рявкнула Ива.