Укротить Ураган

Тарас, будто в детстве, подавил стойкое желание извиниться за все проделки, даже за те, в которых не был виновен. Но сразу же вспомнил, что он уже взрослый и самостоятельный мужчина. А перед ним всего лишь старушка.

— Рада, что ты не пренебрег моим приглашением, — кивнула Вольных, обведя взглядом внука с кончиков остриженных волос, до шнурков на обуви.

Тарас не смог сдержать усмешки. Он точно знал, что бабка недовольна его внешним видом. Еще бы! Кто же носит утепленные кеды, пусть и темно-серого цвета, да с шикарным костюмом, шитым на заказ в небольшом итальянском городке.

— Невоспитанность девчонки приносит свои плоды, — заметила Изольда Петровна.

Ее убийственный взгляд застыл на обуви Тараса. Вольных готов был поклясться, еще минуту и шнурки вместе с кедами покинут дом бабки без своего хозяина.

— Если я правильно понял, то у тебя ко мне важный разговор? — невозмутимо заговорил Тарас.

— Присядь, внук, — велела Изольда Петровна, — Разговор будет долгим.

— Я все равно женюсь на Иветте, — предупредил Тарас заранее, дабы исключить основную проблему, — И мне плевать на твое мнение о ней.

— Даже если я скажу, что она не подходит тебе? — спросила Изольда Петровна, — Что у нее отвратительная наследственность и ни гроша за душой? Все, что у нее есть — принадлежит брату. Даже дом, где она живет.

— Плевать, — кивнул Тарас, понимая, что в этот раз его терпение имеет вполне обозримые границы.

— Ее происхождение — крайне сомнительно, — продолжала бабушка, — Да, по отцовской линии у них прослеживается благородная кровь, но мать, которая, кстати, как ты и сказал, содержится в психиатрической лечебнице, плебейка без роду, без племени.

Тарас сел в кресло напротив бабушки, понимая, что разговор действительно обещает быть долгим и проблемным.

— Бабуль, как ты выразилась, по линии отца Иветты, а значит у нее самой, были аристократы, а вот в твоей крови таковых точно нет, — перебил Тарас старушку, — Все твое благородство передалось тебе вместе с брачным контрактом благодаря деду. Так что оставь свои нотации кухаркам.

Старушка отвела взгляд, переключив внимание на лежавшие перед ней бумаги. И Тарас понял, что если бы бабушке не чужды были эмоции, она бы, вполне возможно, обиделась на его слова.

— Я не становлюсь моложе, Тарас, — вновь заговорила Изольда Петровна, — Твой отец никогда не интересовался делами семьи и…

— Сразу «нет», — прервал Вольных речь родственницы, — Я прекрасно чувствую себя в своей глуши.