Укротить Ураган

Пальцы коснулись завитков волос, проникая глубже, словно пробуя на вкус и на ощупь.

— Горячая девочка, — выдохнул Тарас, прижимаясь ртом к ушку, ласково исследуя языком новые владения, а потом и скользя ниже, захватывая кожу и замирая на нежных, полноватых губах.

Ивета задохнулась от чувств и эмоций, вызванных легкими поглаживаниями и неожиданными проникновениями. Она и не знала, что так может быть. Ее бедра сами собой подались вперед, стремясь быть ближе, приглашая окунуться глубже. И Тарас понял ее желание.

— У тебя, совершенно случайно, нет презервативов? — хрипло выдохнул Тарас.

Иветта, не понимая, почему Тарас остановился и что именно говорит, моргнула, пытаясь развеять пелену перед глазами.

Ее взгляд застыл на лице, на полыхающем голубом огне, обещающем вывернуть, обнажить и заставить петь ее хрупкую девичью душу.

— Нет, — хрипло ответила девушка.

— Плохо, — выдохнул Тарас и вновь прижался ртом к припухшим от его поцелуев губам.

Иветта подумала, что он остановится, приоткрыв мир удовольствия, а потом и захлопнет дверцу, ведущую в этот самый мир, наказывая ее таким образом. Нет, ошиблась. Тарас вернулся к тому, на чем остановился. Его пальцы вновь погрузились в ее тело, растягивая и даря немыслимое наслаждение, лаская и вознося на вершину блаженства.

Его губы спустились ниже, изучая юное тело девчонки. А пальцы не унимались в жадном танце, призывая девичье тело быть послушным в его руках.

Требовательный рот задержался на женском животике, и хриплый голос подсказал Иветте, что парню нравится его занятие.

— Пирсинг? — тихо хмыкнул Тарас, обводя языком проколотый пупок и небольшое украшение.

Иветта промолчала, она вообще больше не чувствовала своего тела. Оно было настроено на каждое движение парня, умело играющего с ним, задевая немыслимые и невообразимые струны наслаждения.

Мужские руки становились все требовательнее, лаская глубже и хозяйничая в ее теле. Но Шуховская уже не была «против». У нее не осталось сил сопротивляться. Да и смысл? Она ведь хотела этого. Хотела своего полубога.

Ее руки вцепились в русую шевелюру, зарываясь пальцами и неосознанно притягивая к себе. Ее тело изогнулось дугой, ведомое откровенными ласками мужчины.