Укротить Ураган

Именно бессознательный котелок блондина мешал Иветте открыть двери.

— Что ж ты, блондинка, на полу разлегся? — прошептала Иветта, — Сам виноват. Теперь и по темечку огреб.

Тарас в ответ лишь издал нечленораздельное мычание. Иветта сдернула клейкую ленту со рта, а потом и карманным перочинным ножом срезала пластиковые наручники с запястий.

— Лег бы на диван, — ворчала Иветта, — Плед чистый. В рюкзаке еда в контейнерах и вода. Совсем руки из причинного места растут….

Но Тарас молчал и особой благодарности не выказывал.

— Убить хочешь, дура?

— Сам придурок, — фыркнула Иветта, но по спине пополз противный липкий страх: слишком странным был взгляд парня, а из покрасневших глаз текли слезы, — Да не рыдай ты. Отпущу я тебя. Ну, хочешь, прям сейчас отвезу? Только не в город. А в деревню. Да, точно, давай в деревню? Ехать, на ночь глядя, по гололеду не хотелось бы. Но раз уж ты слезы льешь вдали от дома, то так и быть…

Иветта замолчала, а бедолага Тарас, дыхание которого становилось все труднее, зашелся в кашле.

— Эй, товарищ, ты в себе? — похлопала девчонка Тараса по содрогающейся спине.

— Кошка… там… — Вольных махнул рукой в сторону дивана, без особой надежды на понимание со стороны буйной девицы.

— Твою мать! — в сердцах выругалась Иветта, — Аллергик?

Тарас нашел в себе силы кивнуть, но мысленно уже прощался с бренной жизнью. Помощи от девчонки он не ждал. Скорее всего, она его прямо здесь, в огороде за домиком, и закапает.

Иветта стремительно скрылась из домика, даже не закрыв двери за собой. И к вероятным причинам смерти Тарас прибавил и пневмонию. Никогда Вольных не думал, что его жизнь оборвется на двадцать пятом году, в обветшалом домишке, еще и в полном одиночестве.

— Ты это… не загнись только… — девчонка ураганом ворвалась в домик, громко хлопнув дверью.

На губах Тараса появилась улыбка, больше напоминавшая оскал. А потом, когда ловкие ручонки девчонки перевернули его тело, основательно приложив мордой в пол, Вольных не смог сдержать ругательств.

— Что же ты творишь, ведьма! — простонал пленник, но из-за распухшего языка слова получились непонятными.

— Терпи, коза, не отходя от кассы, — пропыхтела Иветта, старательно стягивая некогда чистые и наглаженные мужские классические брюки с ягодичной мышцы, — Знаешь, тебе повезло, что я тоже аллергик. И всегда ношу с собой волшебный чемоданчик с лекарствами.