Укротить Ураган

Возник вполне закономерный вопрос, как же, а главное, когда, Вольных сделал фотографию. И словно прочтя мысли девушки, Тарас похвастался:

— Сфоткал на твой телефон, пока ты спала, отправил себе, а у тебя удалил.

— А теперь удали у себя, — потребовала Иветта.

— Не могу, — наигранно огорчился полубог, — Буду тебя шантажировать. Встретимся в выходные?

— Ты понимаешь, что когда я тебя увижу, то засуну твой телефон тебе в з… — елейным голосом поинтересовалась Иветта.

— Жду с нетерпением, — жарко прошептал Тарас и, засмеявшись, сбросил вызов.

Первую минуту Ива смотрела на телефон, словно не верила своим глазам, ушам и прочим рецепторам юного организма. Вздохнув, девушка списала все на простудное состояние и, выключив свет, забралась под одеяло.

Спустя несколько минут, когда мозг практически отключился, позволив усталости взять верх в борьбе за сознание, вновь раздался сигнал о получении входящего сообщения.

Лениво приоткрыв один глаз, Ива взглянула на дисплей. Коротко выругавшись, Шуховская мысленно пообещала основательно побить парня при следующей встрече.

Битой. Чтобы забыл, как делать фотографии ее живота и своих лапищ на нем. Где-то на краю сознания Иветты появилась мысль, что кожа живота начала гореть, именно в том месте, где разместились мужские руки на фотографии.

Накрыв голову подушкой, Иветта Марковна приказала себе отключиться. А с самого утра пообещала самой себе приступить к разработке плана, как сильнее наказать принцессу.

Утром Ива проснулась рано.

На кухню за чашкой горячего чая девушка спустилась, когда все домочадцы, за исключением Анны Михайловны, еще спали.

Мама Нюра сидела за кухонным столом и медленными глотками отпивала душистый чай из огромной кружки с ярким подсолнухом на боку. Увидев сонную девушку, Анна Михайловна ласково улыбнулась.

— Вот видишь, чай по рецепту Михаила творит чудеса, — подмигнула мама Нюра.

Иветта согласно кивнула и щелкнула кнопкой чайника, предварительно влив в него воды. Почувствовав голод, Ива решила скормить своему ненасытному желудку еще и бутерброд.

Болтая с мамой Нюрой, Иветта соорудила для себя нехитрый завтрак и присела около женщины на диванчик, поджав под себя ноги.

Первые три минуты Ива, молча, жевала. Потом вздохнула, чувствуя, что ей непременно нужно выговориться. А кому, если не маме Нюре?

— И что же тебя тревожит, ребенок? — словно прочитав мысли девушки, поинтересовалась Барычинская-старшая.

Ива вновь вздохнула.