Укротить Ураган

А еще он не успел развернуть ее подарки, приготовленные для него. На ящике он узнал логотип производителя. А вот что было в продолговатом свертке — он так и не увидел.

Осторожно сняв куртку с плеч, Вольных оставил ее прямо здесь, на полу у двери. Диван, на котором спала Иви, был большим, раскладным. А сама девчонка — крохотной. И так получилось, что с краю осталось много места. Будто ведьма ждала его.

Не снимая свитера и джинсов, Вольных пристроился на диване, стараясь не разбудить Шуховскую. Ивка во сне вздохнула и укуталась плотнее в одеяло.

Тарас не предпринимал попыток обнять девушку, он просто лежал, пытаясь в полумраке комнаты рассмотреть черты лица Ивы. Сон неумолимо отяжелял веки и отключал мысли. Тарас не почувствовал, как провалился в ласковую негу. А когда проснулся, за окном уже рассвело. Иветта все еще спала. Одна ее рука покоилась на подушке, в каких-то десяти сантиметрах от лица Вольных. А вторая — на его животе.

Лежа на спине, Тарас пристально изучал каждый пальчик девчонки. Ему показалось, что девичья ладонь правильно и уютно уместилась поверх бежевого свитера.

Тепло, исходящее от пальцев, словно согревало его изнутри. Хотелось провести рукой по этим изящным пальчикам, а потом и прижать их ко рту, вдохнуть запах ее кожи. Но парень лежал, мысленно отсчитывая секунды до своего ухода.

Спустя некоторое время, Вольных осторожно поднялся с дивана. Ему повезло, Иветта не проснулась. Постояв немного в дверях комнаты, Тарас оставил Иву одну.

На крыльце дома он встретил отца.

Мужчина стоял, выпуская облака сигаретного дыма.

— Па, а ты любишь Светлану? — зачем-то спросил Тарас, не подумав, а когда подумал, нахмурился. Он никогда не лез в отношения отца с женщинами. А здесь стало интересно.

— Люблю, — отец постарался скрыть улыбку, — Все, что было до нее, как-то померкло.

— А маму любил? — решил удовлетворить свое любопытство Тарас Наумович.

— Маму… — Наум вздохнул, выбросил окурок в снег, — Маму выбрала твоя бабка. Брак по расчету. Так это называют.

У нас были взаимовыгодные отношения. Она рожает детей, которых очень хотела, а я получаю свободу от родительской опеки.

Тарас некоторое время молчал. Почему-то отец никогда не обсуждал свой первый брак с детьми. Да Тарас с Лизой и не интересовались. Мать давно умерла, не справившись с заболеванием сердца. Тарас даже толком и не помнил ее лица, разве что на фото.

— Мне было восемнадцать, — вновь заговорил Наум, вспоминая прошлые события, — Лидии — двадцать восемь.