Укрытие. Книга 3. Пыль

На лицах, белых от мела или черных от копоти, удивленно распахнулись глаза. Джимми задержался у выхода из туннеля, пропуская вперед Риксона и Ханну. Когда люди увидели сверток на руках Ханны, все работы прекратились. Одна из женщин шагнула вперед и протянула руку, желая дотронуться до ребенка, но Кортни жестом остановила ее и велела остальным вернуться к работе. Джимми вглядывался в толпу, нет ли среди людей Джульетты, хотя ему и сказали, что она сейчас наверху. Элиза протянула к Джимми ручонки, упрашивая, чтобы ее снова взяли на руки и понесли.

Джимми поправил рюкзак и поднял девочку, игнорируя боль в бедре. Висящая на шее Элизы сумка с тяжелой книгой била его по ребрам.

Он присоединился к процессии детей, шагавших между замершими рабочими, которые подергивали себя за бороды, почесывали головы и разглядывали его с таким видом, как будто он попал сюда из какой-то вымышленной страны. И в глубине души Джимми ощутил, что они сильно ошибаются. Два мира объединились, но они были совершенно разные.

Здесь было обилие электричества, ровно светили лампы, повсюду много взрослых. Тут даже пахло иначе. Рокотали механизмы, в отличие от безмолвствующих машин в его мире. И долгие десятилетия взросления вдруг неожиданно панически отшелушились от него, когда Джимми заторопился, догоняя остальных, став лишь одним из перепуганных юнцов и детей, выбравшихся из тени и тишины в его яркий, переполненный жителями новый дом.

22

УКРЫТИЕ 18

Для детей обустроили небольшую спальню, а по соседству в том же коридоре, но в отдельной комнатке поселили Джимми.

Элиза вцепилась ему в руку — такой расклад ей совершенно не понравился. Кортни сказала, что еду им принесут, а пока они могут принять душ. На одной из коек лежала стопка чистых комбинезонов, кусок мыла и несколько потрепанных детских книжек. Но сперва она представила им высокого мужчину в чистейшем бледно-розовом комбинезоне, каких Джимми в жизни не видел.

— Я доктор Николс, — сказал он, пожимая Джимми руку.

 — Полагаю, вы знакомы с моей дочерью.

Джимми его не понял. Но потом вспомнил, что фамилия Джульетты — Николс. Он изображал из себя храбреца, пока этот высокий и чисто выбритый мужчина заглядывал ему в рот и в глаза. Затем к груди Джимми был прижат кусочек холодного металла, и Николс внимательно что-то послушал через трубочки. Все это казалось Джимми знакомым. Чем-то из далекого прошлого. Он глубоко вдохнул, когда ему было велено.