Онлайн-библиотека книг
Идя выше, она не могла нести сундук таким же образом. На очередной лестничной площадке она заставила Лукаса подождать, сняла пояс, привязала его к ручке сундука, а на втором конце сделала петлю и надела ее на плечо — она видела, что так поступали носильщики. Это позволило ей идти сбоку от сундука, принимая его вес на бедро, — так носильщики переносили для похорон черные мешки с телами умерших. После очередного этажа нести стало почти удобно, и Джульетта даже увидела некую привлекательность в работе носильщиков.
— Как ты? — спросила она Лукаса после двух оборотов лестницы, пройденных в полном молчании.
— Нормально. Знаешь, я все думаю о том, что мы несем. О том, что внутри ящика.
Его мысли тоже стали мрачноватыми.
— Полагаешь, это была неудачная идея?
Он не ответил. Она так и не поняла, то ли он пожал плечом, то ли поудобнее взялся за ручку.
Они спустились еще на один пролет. Нельсон и София отгораживали по пути все двери полицейской лентой, но за ними все равно наблюдали из-за грязных стекол. Джульетта заметила пожилую женщину, прижимавшую к стеклу блестящий крест. Когда она повернулась, женщина потерла крест и поцеловала его, и Джульетта подумала об отце Венделе и его идее о том, что она несет в укрытие страх, а не надежду. Надеждой же было то, что предлагали он и церковь — некое место для существования после смерти.
"Она подождала, пока они не спустились под лестничную площадку.
— Послушай, Лукас...
— Да?
— Ты никогда не задумывался над тем, что с нами станет после смерти?
— А я и так знаю. Нас намажут маслом и съедят прямо с кочерыжкой.
Он рассмеялся над своей шуткой.
— Я серьезно. Как думаешь, наши души улетят к облакам и найдут место лучше этого?
Лукас перестал смеяться.
— Нет, — ответил он после долгой паузы. — Я думаю, что мы просто перестанем существовать.
Они спустились еще на оборот лестницы и миновали очередную площадку. Вход на этаж здесь также был закрыт и огорожен лентой в качестве меры предосторожности. Джульетта поняла, что их голоса сейчас разносятся вверх и вниз по тихому и пустому лестничному колодцу.
— Меня не волнует, что однажды меня не станет, — продолжил Лукас через какое-то время.