Ультиматум крупного калибра

Но только я от тебя – ни на шаг!

Муромцев что-то сказал Мериде, она тотчас же подошла к одному из столов, выдвинула ящик, взяла оттуда большую запакованную картонную коробку, подошла с ней к Муромцеву и что-то ему сказала.

– Говорит, что это медицинский набор, необходимый как раз для таких случаев, – перевел Муромцев.

– Ой-ой… – многозначительно вздохнул Павленко и погрозил Мериде пальцем: – Смотри у меня!

– Перестань, – скривился Муромцев и ободряюще улыбнулся Мериде. – Все будет хорошо!

– Не думал я, что ты такой идеалист и знаток женских душ! – никак не мог успокоиться Павленко.

– Ну, так я же у вас новенький. Мало ли что еще во мне таится, – улыбнулся Муромцев, дотронулся до руки Мериды и сказал ей по-английски: – Я готов. А на моего товарища не сердитесь. Просто он за меня переживает. Ну, вы понимаете…

– Понимаю, – ответила Мерида, становясь перед полулежащим на полу Муромцевым на колени.

Она и впрямь знала толк в обработке ран. Быстро, ловко и почти безболезненно она сняла окровавленные бинты, открыла коробку, взяла из нее тюбик с каким-то снадобьем, обработала им раны, наложила тампоны, поверх них – бинты.

Павленко лишь несколько раз удивленно крякнул, наблюдая за действиями Мериды. После того как одежда Муромцева была приведена в порядок, женщина протянула Муромцеву две большие пилюли розового цвета.

– Что это? – спросил Муромцев.

– Обезболивающее и одновременно снотворное, – пояснила Мерида. – Вам нужно поспать.

– О, нет, – покачал головой Муромцев. – Нельзя мне спать…

– Но вы же опасно ранены! – настаивала женщина.

– Так это смотря в какой ситуации, – улыбнулся Муромцев. – Сейчас не та ситуация, чтобы мне спать.

– Вы можете потерять сознание! – настаивала женщина.

– А тогда вы вернете меня в него, – сказал Муромцев. – Ведь вы это сможете, не правда ли?

Женщина ничего не сказала. Она все так же стояла на коленях перед Муромцевым и растерянно держала в руках две большие розоватые пилюли. Муромцев тем временем перевел их короткий диалог Павленко.

– Да, спать тебе сейчас нежелательно, – вздохнул Павленко. – Хотя и не помешало бы. Для раненого сон – лучшее лекарство. По себе знаю. Был однажды со мной похожий случай… А что касаемо обезболивающего – так оно есть и у нас. Немного, правда, но все же. Вот я сейчас…

Он достал свою аптечку и вынул оттуда шприц и ампулу. Мерида неожиданно, но вместе с тем решительно отняла шприц и ампулу у Павленко и произнесла несколько слов.