Ультиматум крупного калибра

Что ни говори, культурный народ! Запасливый и предусмотрительный! Фух! Хорошо, что у них нет оружия. А то мы здесь такую стрельбу могли устроить!

– Их техперсонал не берет с собой оружия, – сказал Богданов. – Таковы у них инструкции. Или ты этого не знал?

– Да знаю… – протянул Рябов. – Я же и говорю – хорошие у них инструкции. Разумные. Ну а теперь нам надо довершить начатое благое дело.

Рябов подошел к приборам и, не вникая в их суть, начал выдергивать провода. Какие-то приборы, из тех, что полегче, он со всего маху швырял на пол.

– Картиной битвы удовлетворен! – провозгласил Рябов, когда крушить было уже нечего. – Ну-с, а теперь нам надо срочно забаррикадироваться и ждать гостей. Думаю, они скоро появятся и захотят узнать, что здесь случилось.

Богданов и Рябов стали придвигать к дверям тяжелую мебель. Вскоре вход в зал был надежно забаррикадирован.

– Интересно, что сейчас делают Дубко, Павленко и Муромцев? – спросил Рябов больше риторически.

– Думаю, то же самое, что и мы, – ответил Богданов.

– Хорошо, если так, – вздохнул Рябов. – Им-то тяжелее, чем нам. Юра вместе с раненым Василием, а Дубко – так и вовсе один.

– Ничего, – сказал Богданов. – Как-нибудь справятся…

– Куда они денутся! – согласился Рябов.

– А тогда – полюбуйся видом из окон, – сказал Богданов.

Александру Дубко предстояло захватить башню, в которой располагался пункт связи между землей и самолетами, находящимися в воздухе. Без связи с землей, понятное дело, ни один самолет не приземлится. А если так, то и американские самолеты с подкреплением также не смогут приземлиться на аэродроме Темпельхоф. А другого аэродрома поблизости не было. Аэродромов такого класса вообще не было на территории Западной Германии – только Темпельхоф.

Было несколько таких аэродромов за пределами Западной Германии, но это все равно, что их не было вообще. Потому что, приземлившись на одном из таких аэродромов, американское подкрепление должно было потратить несколько дней, чтобы добраться до места противостояния. А поскольку в этом противостоянии все решали считаные часы, а может, даже считаные минуты, смысла сажать свои самолеты где-то на другом краю Европы у американцев не было.