До него с большим опозданием дошло, что все события последнего месяца складываются в единую картину, и в нее не вписывается его бывшая безмозглая жена, проученная им за жадность и леность, зато вписывается Виктория Венесборг, бывший муж которой вел дела в России на протяжении нескольких лет и успел обрасти знакомствами и связями.
И когда Кирилл подумал об этом, его охватила ярость.
Ему бросили вызов! И кто?! Тряпка, о которую он вытирал ноги! Курица, притворяющаяся равнодушной, а на самом деле наверняка до смерти боявшаяся его! Вздумала переиграть Кручинина на его собственном поле… «Вот же тварь! Тупая, жадная тварь! И Баравичова подцепила, стерва!»
Кирилл закрыл глаза и откинулся в кресле, вдыхая запах сигаретного дыма, расплывшегося по комнате.
Ноздри его раздувались, желваки играли, но пальцы медленно проводили по фотографии из досье.
Он просидел так около десяти минут, и за это время слепое бешенство, в котором он пребывал, сменилось азартом охоты. Свежая кровь — вот чего ему давно не хватало! На первый взгляд противник не стоил его внимания, но раз выяснились новые обстоятельства… «Почему бы и нет? Но только охота будет проходить по моим правилам».
Когда Кирилл открыл глаза, они сверкнули недобрым блеском.
«Решила поиграть со мной, детка? Что ж, ты сама напросилась».
Начальник службы безопасности выслушал новое задание, задал два уточняющих вопроса, кивнул и скрылся. Трое суток спустя Кириллу Кручинину были предъявлены новые фотографии, и он, едва взглянув на них, набрал номер жены.
— Лиса, ты где?
— Где-то… — чуть удивленно ответила та — не привыкла, что муж интересуется ее местонахождением.
Год назад он еще пытался спрашивать, бесился, не получая ответа, а затем заставил своих людей неделю последить за ней и все понял. Она сама частенько не знала, где находится. Гуляет себе беспечно по городу, как ребенок, ворон ловит… Кручинин поразмыслил и решил не обращать на это внимания: главное, Алиса ему верна, а уж что у нее в башке творится — дело десятое.
— А конкретнее?
Она услышала по его голосу, что он злится, и тут же собралась. «Умница… — довольно подумал Кирилл. — Вот ведь дура дурой, а умница». За это он тоже ценил жену: при том, что в голове у нее гулял не просто сквозняк, а настоящий ветер, она всегда знала, когда следует включить мозги. А мозги, он должен был признать, у нее имелись, причем математического склада: не зря главбух ее хвалила.
