За ним шла полоса местами перекопанной земли, и она казалась очень узкой и маленькой по сравнению с тем пространством, которое ему еще предстояло пройти. В воздухе повисла духота, и с Бабкина градом катился пот, а руки устали от металлоискателя больше, чем от лопаты, которой он ожесточенно копал землю в поисках «сокровищ». «Надеюсь, те, кто здесь был, не сорили деньгами специально. Иначе я еще год могу так шарахаться…»
Он вздохнул, мимоходом пожалев о том, что не курит — сигарета сейчас пришлась бы весьма кстати, — и поднялся.
Пора было продолжать работу.
В следующий час он нашел проржавевшее лезвие ножа и два больших гвоздя. Попискивание детектора в наушниках стало привычным, и Бабкин больше не вздрагивал, заслышав его. Еще час поисков ничего не дал, а затем на пригорке под сосной, выглядевшем очень многообещающе, Сергей выкопал целый шампур для шашлыков.
После этой находки он решил, что пора сделать перерыв. Спрятав в шалаш лопату, металлоискатель и все свои находки, Бабкин отправился к лодке, где оставил припасы.
По пути непрошеный внутренний голос втолковывал, что вся его затея нелепа и построена на песке. «С чего ты взял, что на жертве будет какой-то металлический предмет? А если убийца раздел Семена, а одежду сжег? Что тогда?»
«Тогда по металлическим коронкам буду искать», — огрызнулся Бабкин, уже излагавший эти аргументы Илюшину несколькими днями ранее. Идея с металлоискателем принадлежала Макару, и хотя Сергей относился к ней крайне скептически, он не мог не согласиться с тем, что других вариантов у них нет.
Он выбрался из-под ивового укрытия и встал как вкопанный. Лодки на песке не было.
На всякий случай Бабкин прошел по берегу, высматривая серый вытянутый силуэт, но он прекрасно помнил, где оставил «Мурену», и понимал, что ошибка исключена. Лодку украли.
— Ай-яй-яй… — укоризненно протянул он. — И зачем же вы, голубчики, это сделали? Вас же в этом Голицыне два с половиной инвалида! Разыскать — проще простого…"
"Последнюю фразу он договаривал, доставая телефон. И тут обнаружилось, что сигнала на острове нет.
Сергей выругался. Положение становилось нелепым. Больше всего Бабкина раздражало чувство голода и некстати лезущее в голову воспоминание о том, как утром он упаковал два больших бутерброда с сырокопченой колбасой, сунув в каждый по веточке укропа. «Хоть бы пакет с бутербродами выбросили!»
— Уши бы вам оборвать, — пригрозил он вслух, подумав, что лодку вполне могли увести деревенские мальчишки, если только такие имелись.
