«Кирилл?»
— Спасибо за заботу, — сказала Вика, которой даже не пришло в голову поинтересоваться, откуда у Бабкина такие сведения. Она уже торопилась забежать на час вперед, туда, где ее ждала заинтересованная и удивленная Алиса, даже не догадывающаяся о том, что ей предстоит, и все мысли Вики были только об этой встрече. Сказанное Бабкиным представлялось сущими пустяками, досадной помехой, которой легко можно было избежать.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещала она, горя желанием поскорее закончить разговор. — Еще раз благодарю за заботу.
— Да, в общем, не за что, — отозвался Бабкин, несколько задетый подчеркнутой официальностью ее слов. — Всего хорошего.
Виктория Венесборг не стала тратить времени на пожелания: она уже повесила трубку.
Сергей, не желая признаваться самому себе в том, до какой степени уязвил его этот разговор, пожал плечами и завел машину. Если она «что-нибудь придумает», значит, пусть придумывает без него. Он отъехал от гостиницы, решив, что не даст Илюшину повода иронизировать в очередной раз, и не заметил, как человек, сидевший на ступеньках церкви, проводил его внимательным взглядом.
Вика забыла о Бабкине сразу же, как только бросила телефон. Мысленно она уже решила возникшую проблему и даже посмеялась про себя над мужем, зачем-то придумавшим контролировать ее передвижения. «Нет-нет, дорогой… Твоя Алиса сбежит от тебя, ничего не сказав, а пока ты спохватишься, я успею поговорить с твоей милой девочкой. Милые девочки не рассказывают любимым мужьям о том, что собираются встретиться с их бывшими женами — особенно если они ничего не знали об их существовании».
Она вызвала горничную. Виктории хватило трех минут и нескольких купюр, чтобы заручиться обещанием девушки вывести ее через черный ход, где через полчаса должно было ожидать заказанное горничной такси.
Увидев, что «БМВ» оставил свой наблюдательный пост, Данила поднялся. Поднял глаза на окна гостиницы, словно надеялся увидеть за одним из них женщину, которую поджидал, сам толком не зная для чего, и обежал взглядом серый фасад с белыми колоннами.
Солнце садилось и расплавленно сверкало в окнах, как будто за ними варили красно-золотой сироп.
Этот огромный город, жаркий, разгоряченный, как толстая деревенская баба после тяжелой работы, действовал на него отупляюще, и Прохорову казалось, что мысли в голове ворочаются тяжело и с трудом. Он прошел несколько шагов и остановился в нерешительности, на миг окончательно перестав понимать, зачем он здесь и чего дожидается.
