Признаюсь, для меня это был бы лучший результат из возможных. Вы считаете меня циничной? Наверное, так оно и есть. Но упрятать Кирилла в тюрьму за убийство собственной жены — о, это была бы прекрасная развязка, ироничная и тонкая."
"Но всерьез рассчитывать на такой исход нельзя. Поэтому я лишь держу этот вариант развития событий в качестве возможного, но маловероятного, а подготовкой крушения жизни Кирилла Кручинина занимаются другие люди — те, что пытаются найти тело его бывшего друга, Сени Головлева.
Может быть, вас удивляет, что я вернулась из своей благополучной жизни после стольких лет, чтобы отомстить бывшему мужу? Возможно, вы считаете, что я представила себя графом Монте-Кристо в юбке? В таком случае я вас разочарую. Причина в ином.
Я вовсе не испытываю ненависти к Кириллу. Но чувство, которое сидит во мне все эти годы, сродни ощущениям человека, который построил башню из кубиков, собрал ее, подогнал один к другому, как рабы подгоняли блоки египетских пирамид, и вдруг увидел, что один кубик вываливается из сооружения, нарушая гармонию, которая была столь близка.
Мой мир, выстраиваемый долго, упорно, мир, в котором я подогнала все детали и склеила их так, что теперь-то башня точно не развалится, этот мир имел несовершенство в основе своей конструкции. И меня преследовало чувство, что если не исправить это несовершенство, то и вся башня не сможет долго стоять: рано или поздно наступит момент, когда она накренится и рухнет, придавив меня своими обломками.
Несовершенство. Я нашла точное слово. То, что случилось семь лет назад, не должно было случиться со мной. И человек, который придумал все это, не должен остаться безнаказанным. Можете считать меня перфекционисткой, но если один человек в силах исправить несправедливость и воздать всем по заслугам, то почему бы этого не сделать?
Лишь после возмездия можно будет не беспокоиться о безупречности выстроенной им башни.
Деревенька была крошечная, заросшая бурьяном и полынью так, что, казалось, лишь макушки домов выглядывают из серо-зеленого моря, по которому ветер гонит волны. Две улочки пересекались крест-накрест, и на перекрестке, когда-то относительно широком, а теперь сжатом высокой наглой травой, чуть в стороне возвышалась груда песка, в котором возился чумазый мальчишка лет шести.
Сергей Бабкин насчитал шестнадцать жилых домов и около двадцати прочих.
