Умельцы

И ты пошел пить пиво. А когда вернулся, обнаружил тело Нокаута. Больше ничего не знаешь… Ну, охранник рад-радешенек, что не убили. Все сделал, как ему сказали. Менты ему, конечно, не поверили.

Петрухин ухмыльнулся, сказал:

— Да уж, конечно… Что дальше?

— Потом он позвонил мне. Я говорю: быстро бери такси, приезжай. Он приехал — дрожит. И сперва мне несет ту же самую ахинею, что и ментам. Ну я-то — хрен ему между! — взял его в оборот, он раскололся, рассказал, как дело было. У меня, Борисыч, волосы — дыбом.

Ты же понимаешь: два сотрудника устраивают разборку в офисе. Со стрельбой! С трупом!

Я сначала вообще поверить в это не мог…

— Да, Витя, история, прямо скажем, с душком-с, — согласился Петрухин, наливая себе минералки.

— Какое с душком! От нее за километр воняет… Ну, возьмешься, Сергеич?

— А что твой друг Игорек… э-э… Строгов? — игнорируя вопрос, спросил Петрухин.

— Сволочь он! Приехал в ментуру сам на другой день. С адвокатом… Наплел с три короба.

Задержали его по девяностой. Сейчас сидит в «Крестах».

— Ничего, скоро выйдет, — ответил Петрухин. — Будет свидетелем.

— Уверен. Если, конечно, не расколют. Но я бы на его месте не раскололся.

— Значит, свидетель?

— Понятное дело — свидетель… Ну, а от меня что ты хочешь, Брюнет?

Брюнет вышел из-за стола, возбужденно начал ходить по кабинету. Ковролин скрадывал звук шагов.

— Чего хочу?!. Чего хочу? Правды я хочу. Меня же менты прессуют, меня в газетах полощут.

У меня контракты под угрозой срывов. У меня была назначена встреча с губернатором — хрен! Отменили… ты понимаешь?

— Ну так возьмешься?

— Возьмусь. Меня тоже позвал трубный глас.

Глава четвертая. Купцов

Купцов взялся за кольцо под абажуром лампы и опустил ее ниже. Усеченный конус света захватил в яркий круг стол, остальное пространство кухни скрылось в тени. И кухня сразу стала как будто меньше, уютней. На столе стояли бутылки с пивом, бутерброды и пепельница. В центре лежал лист бумаги, наискось рассеченный шариковой ручкой… Просто и выразительно, в духе раннего Кандинского.

Петрухин взял ручку, нарисовал квадрат и написал по его углам: охранник, Тищенко, Строгов, «X». Фамилии Тищенко и Строгова при этом расположились напротив друг друга — по диагонали.

— Итак, — сказал Петрухин, — давай прикинем, что мы знаем. Мой старый знакомый Витя Голубков по прозвищу Брюнет сумел организовать серьезную фирму.