Умельцы

В минувшее воскресенье в роскошном офисе Голубкова, известного правоохранительным органам как Витя Брюнет, произошла разборка между его заместителями. В результате один из них был жестоко и хладнокровно убит двумя выстрелами в голову… Как это сочетается со словами Голубкова о том, что „мы хотим вести цивилизованный бизнес“? Как отнесутся к этому его финские партнеры?»

Брюнет швырнул газету на стол. Снял очки.

— Ты что же думаешь, Игорек, финны просто так факс прислали? Да наверняка Харламов показал Тармо эту газетку.

— Он же сам статью и заказал, — вставил Строгов.

— Какая разница? Теперь Тармо подпишет контракт не с нами, а с Харламычем… Все! Накрылись двести тысяч баков. Из твоей доли удержу.

— Но можно же как-то объяснить Тармо…

— Что? Что ты прикажешь ему объяснить?

— Что это недоразумение… что меня освободили, и все кончилось.

— Мудак, — сказал Брюнет почти ласково. — Мудак! Все только начинается. После обеда здесь будут работать налоговики. Главбуха уже дергали в УБЭП. Меня вчера три часа парили в прокуратуре.

Знаешь, что сказали? — Строгов молчал. — Сказали, что будут меня долбить, пока не сдашь своего мокрушника.

Брюнет раздраженно смахнул газету со стола. Легкий сквознячок подхватил ее и потащил по ковролину. В тишине было слышно даже шуршание газетной бумаги.

— Все, — сказал Голубков. — Сейчас ты все расскажешь Дмитрию Борисычу и Леониду Николаичу.

— Зачем? — вскинул голову Строгов.

Брюнет смотрел на него молча, не мигая. Несколько секунд партнеры по бизнесу глядели друг на друга.

Потом Строгов отвел взгляд, вытащил из кармана пиджака блестящую упаковку таблеток, отделил одну и положил в рот.

— У меня болит голова, — сказал он.

— Хорошо, — произнес Брюнет после паузы. — Иди в свой кабинет. Жди там.

Строгов поднялся со стула, поплелся к двери.

После того как дверь за Строговым закрылась, Голубков встал, поднял с пола газету и снова вернулся за стол.

— Ну, — сказал, — видели орла?

— Молчит… Молчит, сволочь. Я ему по-человечески: мне-то ты можешь сказать, Игорь, что произошло?.

. Молчит.

— А вы сами что думаете по поводу случившегося? — спросил Купцов.

— А что я думаю? Нокаут-покойничек был, конечно, вспыльчивый мужик… Мог и за ствол схватиться. Но не из-за сотни же долларов, в конце-то концов!

Петрухин закурил, спросил:

— А он что, хранил в кабинете ружье?

— А черт его знает, что он там хранил. Менты нашли в кабинете бейсбольную биту, патроны какие-то… Дурдом!

— Ладно, разберемся.