Умельцы

Купцов хмыкнул, а Петрухин сел в салон «антилопы».

— Красиво живешь, Дима, — сказал с иронией Купцов. Ответить Петрухин не успел. В салон сунулся Николай Иванович:

— Во сколько мне завтра за вами заехать, Дмитрий Борисыч?

— Отдыхай, дядя Коля, — бросил Петрухин.

— Как хочешь. Водки попей… ты же жаловался, что и водки выпить времени нет. Считай, что у тебя отгул за двадцать третье апреля.

Недоумевающий Николай Иванович кивнул головой, сел в полированную тучу и уехал. Петрухин закурил, устало откинулся в кресле.

— Ты зачем транспортное средство в отгул отправил?

— Колю-Ваню не перевариваю. Он как услышал, что я с Брюнетом на «ты» общаюсь — все! Так и норовит жопу лизнуть. А меня от этого тошнит.

— Ну так ты бы его выгнал, а тачку оставил. Хорошая тачка.

— Я тоже так подумал сначала. Но… в том-то все и дело, что тачка хорошая. Ее без присмотра оставить страшно — угонят в пять минут. Мне бы чего поскромнее.

— Тогда попроси у Брюнета тот самый «фолькс», — подсказал Купцов.

— А что? — обрадовался Петрухин. — Это идея. Пожалуй, я так и сделаю.

— Ну, ладно. Как прошел день, Дима?

— День прошел не зря, — ответил Петрухин и рассказал о результатах беседы с Ольгой. Потом вытащил из кармана блокнот. — Смотри, что получается. — Он раскрыл блокнот и начал быстро набрасывать схему. — Это пересечение Малого проспекта и Четвертой линии. Вот здесь — обозначаем крестиком — Строгов подобрал утром двадцать третьего своего напарника.

— Сашу Трубникова, — подсказал Купцов. И на недоуменный взгляд Петрухина пояснил: — Так его называет Строгов.

— Пусть будет Саша Трубников, — согласился Петрухин. — Давно пора было дать ему какое-то имя. А то мы заладили — «икс» да «икс»… А так — Трубников. Интересно, если бы «Магистраль» торговала джинсами, то Трубникова звали бы Леви Страус? Но не суть. Итак, вот здесь они подобрали Сашу. А подошел он отсюда, со стороны жилмассива из шести домов.

— Ты хочешь сказать, что он там живет?

— Нет.

— Почему? — спросил Купцов, разглядывая схему.

— Я объясню, и ты со мной согласишься. Я рассуждал так: день двадцать третьего апреля был очень теплый. Можно сказать — жаркий. Но молодой мужик все равно пришел в длинном пальто… и, кстати, в кроссовках, что само по себе не очень сочетается. Но для нас главное — длинное пальто.

— Ружье? — спросил Купцов. — Ты думаешь — ружье?

— Конечно.