Умельцы

Уйдет из дому часов в десять или в двенадцать — и нет его весь день… Кто ж его знает?

— Ох, до чего же вы, Анатолий Степаныч, нелюбопытный человек, — вздохнул Купцов.

— Я в чужую жизнь нос не сую, — согласился Смирнов.

«Лучше бы ты совал», — подумали партнеры.

— Понятно. Ну, а как он в быту: опрятный — не опрятный? Как он питался? Стирался? Чистил обувь?

— За собой следил… мужик строгий. Всегда побрит, раз в неделю и постирушечку затеет, и погладить чего нужно — всегда утюг спросит. А как питался? По-холостяцки питался: с утра сосисок сварит… вечером чайку.

— С деньгами у него как? Не особо?

— По всему видать, что сперва было не особо. А потом где-то он заработок, видно, нашел.

— А откуда это видно?

— Ну, вот пальто купил, например… Опять же, заметил я, что несколько раз он на такси приезжал.

— А когда у него деньги-то появились?

— Думаю, что с месяц назад.

— Гостей у него не бывало?

— Нет. Чего нет, того нет.

— Ясно. Телефоном пользовался?

— Бывало — звонил. Но нечасто.

— А межгородом пользовался?

— Ему-то?.

— Обязательно спросим… Когда Саша съезжал от вас — не говорил куда? Почему?

— Как же! Сказал, что, мол, домой вернется. Не приглянулось ему в Питере. Я спрашиваю: что же, мол, мне деньги тебе за неделю недожитую вернуть? Нет, говорит, не надо, дядя Толя. Не велики и деньги-то… Будь здоров.

— Понятно, — сказал Петрухин. — А комнату, которую занимал Саша, вы нам покажете?

— Комнату? Что ж не показать? Покажу. Путин на экране телевизора произносил слова присяги.

Комната, которую Смирнов сдал Саше, была несколько больше той, в которой обитал хозяин. Обставлена была так же бедно: шкаф, диван, старый круглый стол с настольной лампой, три стула и черно-белый телевизор на тумбочке в углу. Она производила впечатление нежилой, запущенной. В пыльных шторах пряталось одиночество.

— Уборочку после жильца не проводили, Анатолий Степаныч? — спросил Петрухин.

— Руки, знаете ли, не дошли, — сказал, как бы оправдываясь, хозяин.

— Отлично, — повеселели партнеры. Петрухин посмотрел на Купцова, Купцов на Петрухина. — Отлично, — сказал Петрухин и взял Смирнова за локоть. — А торопиться не надо. Пыль протереть — плевое дело, это никогда не поздно. Пыль — она и есть пыль. Лежит — есть не просит. Верно?

— Верно, — согласился Смирнов.

— У нас к вам еще одна просьба будет, Анатолий Степаныч, — сказал доверительно Петрухин, придерживая хозяина за локоть.