Умельцы

На секунду Купцову показалось, что он снова на «бомбежке» и стоит сейчас в ожидании пассажира… От этого стало противно. Мерзко. Как будто ветер с дождем и снегом хлестнул по лицу мокрым полотенцем.

Он давно уже свыкся со своей таксистской работой и относился к ней скорее с юмором. Потому что иначе нельзя. Иначе свихнешься или начнешь заливать глаза водкой. Потому что ночная «бомбежка» — особый жанр, половину пассажиров составляют уроды всех мастей: наркоманы, проститутки обоих полов, приблатненная шелупонь. Почти каждый ночной пассажир оставляет в салоне благоухание алкоголя.

Купцов давно привык к своей работе. Но за несколько последних дней как будто глотнул свежего воздуха. И от этого закружилась голова. Это было неправильно. Потому что пройдет день, два, три — и ему снова придется возить всякую шушеру.

«Не расслабляйся, Леня, — сказал он себе. — Слышишь — штормовое предупреждение?.. Каждый день — штормовое предупреждение».

— Добрый вечер, мастер, — сказал ломающимся басом парнишка лет семнадцати. — Есть недорогая магнитная антенна.

— Интересует, — ответил Купцов. — Интересует, где ты ее взял, урод.

Глаза отпрянули. Две темные фигуры пошли прочь. Все равно, подумал Купцов, кому-нибудь продадут и заработают на дозу. А ночью пойдут вскрывать очередную машину. Потом — к барыге. И так — каждый день. Пока не сядут или не подохнут… «Знаешь, что мне сейчас нужно?» — «Освежить дыхание».

И каждый день — штормовое предупреждение. Но, кажется, его никто не слышит.

Петрухин вернулся через полчаса.

— Ну, что? — спросил Купцов.

— Проиграл десять баксов.

— Да ты хоть сто проиграй! Я про Лену спрашиваю.

— Видел. Рыжая, как Маруся Огонек.

— Какая еще, к черту, Маруся Огонек? — возмутился Купцов. Но потом сообразил, улыбнулся. — Ты что, имеешь ввиду героиню-медсестру из польского сериала? «Четыре танкиста»?

— Ага. «Три поляка, грузин и собака»… «Шарик, шукай Янека». Каждые каникулы крутили. Помнишь?

— Мне больше «Капитан Тэнкеш» нравился, — сказал Купцов.

— Около двадцать пяти. Естественно, рыжая. Симпатичная. Сидит на кассе. Баксы приняла, глазом не моргнув. Сменяется в девять утра. Они здесь сутками работают. Сутки через двое. Не представляю, как они в этом бедламе сутки выдерживают.

— А куда же им деваться? — пожал плечами Купцов. — Ладно, завтра утром мы ее встретим.

— И проводим до дому, — согласился Петрухин.

Брюнет, кажется, был не очень доволен.