Умри в одиночку

– Вернёшься, доложишь и выспишься…

– Да, вернусь и высплюсь…

Глава третья

1"

"Младшему сержанту Мишке Игумнову не нужно было объяснять, как много значит в этой ситуации скорость, как не нужно было и втолковывать, что оставленные им следы могут привлечь внимание Бекмурзы Бисолатова. Он выбирал подходящие для бега участки, где следов не останется, издали и уверенно, хотя и петляя, приближался к полуразваленному зданию фермы. На другом конце дистанции сам Бекмурза Бисолатов вытащил из кузова какие-то доски, подложил их под колесо и благополучно выбрался из грязи.

Доски, как инструмент многоразового использования, забросил опять в кузов.

Разведчик из Бекмурзы получился плохой, если только он в самом деле был отправлен на разведку. Слишком уж явственно старался тракторист видеть всё, что на холмах происходит, хотя там, наверху, ничего и не происходило. Можно было бы, конечно, списать его любознательность на вчерашнюю встречу с «краповыми». Обжегшись на молоке, известно, на воду дуют.

Но кто мог сказать Бисолатову, что «краповые» до сих пор место не покинули? Да и вообще он не слишком сильно «обжёгся». С дороги увидеть «Тигр» или ментовский «уазик» он не мог однозначно. Навстречу ему из «краповых» никто не выходил и документы проверить не рвался. Следовательно, желание побольше увидеть было связано с чем-то другим. По крайней мере, накануне Бекмурза вёл себя совсем не так, и это в глаза бросалось.

Мишка вовремя успел забраться в развалины фермы.

Наушник «подснежника» принёс его сообщение:

– Аврал, я – Муромец. Как слышите?

– Нормально. Докладывай!

– Занял позицию… В конце чердака…

– Что оттуда увидишь? Или у тебя глаза – рентген…

– Здесь фибролитовые плиты, которые этот парень вчера вывозил. Вижу место, где он их забирал… Думаю, сегодня будет здесь же брать. Будет в двадцати шагах от меня…

– Понял. Осторожнее… Если что, не убей его…

– Я постараюсь, товарищ капитан…

Однако главное, в чём Мишке предстояло стараться, было совсем иного, почти циркового характера.

Главным для него было не провалиться сквозь донельзя прогнивший потолок. Перекрытие на ферме изначально было дощатое и только сверху утеплённое фибролитовыми плитами. Сколько лет это перекрытие прожило – неизвестно, но доски далеко не вечны, если они сделаны не из осины или лиственницы. И вообще доски тоже любят уход, а когда ферма разбита и наполовину развалена, ухода не может быть никакого.