Умри в одиночку

Если будут мысли, сообщай. Мыслей не будет, будем уходить ночью… Тебе с братом я тоже рекомендовал бы уйти… Впрочем, против вас ничего нет. Они ничего доказать не смогут… Никто не видел тебя рядом со мной. Решай сам… Всё…

Берсанака передал трубку старику, и тот положил её на аппарат, с любопытством глядя на своего гостя и ожидая объяснений. Но гость не желал рассказывать, и старику осталось только удовлетвориться собственными догадками, которые могут быть и неверными. И Док Доусон в присутствии хозяина вопросов не задавал, хотя он не знал чеченского языка, а дедушка Саламбек не знал английского, и только Берсанака владел и тем и другим и мог спокойно разговаривать с любым из них в присутствии другого так, что другой не будет понимать, о чём идёт речь.

Но такой разговор в доме Саламбека был бы большой невежливостью по отношению к самому Саламбеку, и потому Гайрбеков от разговоров на английском воздерживался.

– Ладно, – сказал наконец дедушка Саламбек. – Я приготовлю поесть. Большой стол не обещаю, и музыки не будет.

Тем не менее на всё нужно время, а вы свои дела делайте… Я позову, когда будет готово…

* * *– Бекмурза превзошёл мои ожидания, – полковник Доусон даже, как Берсанаке показалось, обрадовался, что у них есть такой помощник. Доусон вообще, как знал Гайрбеков, верил в приметы и считал, что если что-то плохо начинается, то рискует плохо же и закончиться, а если появляется какая-то светлая сторона, то она предвещает удачу. – Но наше положение это не облегчает.

Он всё-таки привёл их за собой…

– Значит, это моя ошибка, – Берсанака без сомнения взял вину на себя. – Не нужно было посылать его на разведку. Но сейчас мы, по крайней мере, знаем, что они засели рядом и ждут нас. Это уже кое-что…

– Это не «кое-что», это очень плохо, – решил Док Доусон. – Пусть бы они копошились там, под холмами, а мы бы спокойно делали свои дела.

Но, несмотря на внешнее недовольство, Берсанака видел, что полковник не слишком обеспокоен. Он уже привык, что противник не где-то там, гипотетический и непредсказуемый, а вокруг, на каждом шагу, готов к гонению и преследованию.

И сам полковник готов к изворотливому бегству. Впрочем, это его профессия, и он не в Чечне этому научился.

– При твоём раскладе мы были бы вынуждены просидеть здесь несколько дней, потому что у нас не было бы точных сведений о том, где федералы находятся, и рисковали бы угодить в засаду. Сейчас мы знаем – и будем думать о том, как перехитрить их.