Умри в одиночку

Дверь, или, точнее, даже не дверь, а, можно сказать, большой наклонный люк, называемый дверью, поднималась и сдвигалась в сторону хорошо смазанным приводом и не издала при открытии ни звука. Но сразу принесла звуки извне, и звуки эти не могли не заставить замереть и насторожиться. Разговаривали по крайней мере четыре-пять человек. Это сразу, автоматически подняло руки с оружием в боевое положение, но не заставило Берсанаку с собратьями вернуться в подземелье и закрыть вход. Разговаривать и обсуждать варианты поведения никто не стал даже шёпотом.

Берсанака, обычно посылающий вперёд Гойтемира, на сей раз вошёл в его положение и в разведку отправился сам, молча сделав предупреждающий жест за спину: оставаться на месте.

Медведь двигался, как кошка, что вообще-то настоящему медведю не свойственно. Каждое движение не то что выверенное, но просто крадущееся, и тренированное тело готово было к любым действиям, адекватным обстановке там, за выходом. Но путь через лаз был недолог. Берсанака замер, и на фоне ночного неба, обычно, казалось бы, почти чёрного, сейчас чётко обрисовывался его силуэт.

Осматривание окрестностей и прислушивание к плохо различимой внутри человеческой речи заняло долгую минуту. После этого Гайрбеков сделал приглашающий знак рукой. Гойтемир двинулся следом, приволакивая больную ногу, и даже Док Доусон, наблюдающий это сзади, почувствовал холод на зубах. Наверное, боль была очень сильной, потому что ступать в лазе больной ногой было нельзя и приходилось изворачиваться, чтобы выбраться. Хорошо, что путь был короток. Сам полковник справился с аналогичной задачей намного легче, но и ему, идущему вприсядку, пришлось почувствовать, как снова вскрывается рана, только недавно перевязанная. Пока ещё повязка держит кровь, но через какое-то время ткань пропитается и придётся ногу снова обрабатывать.

Едва Док Доусон оказался снаружи, как почувствовал у себя за спиной движение – это Берсанака привёл в действие механизм закрывания двери. Хорошо, что аккумуляторы силовой установки подземелья не разрядились полностью и с дверьми ещё работают.

Хотя наверняка должен существовать и дублирующий ручной механизм открывания-закрывания, который Берсанака не захотел показывать полковнику. Медведь берлогу бережёт для себя. Это понятно…

Только оказавшись на свежем воздухе, Док Доусон почувствовал разницу между жизнью в подземелье и под открытым небом. На поверхности, как оказалось, дышалось даже с радостью. И не было запаха затхлости, присущего всякому подземелью.