Уна. Семь прях. Книга 4

Вдруг прямо перед нами, будто бы из ниоткуда, будто бы прямо из воздуха, появился человек. Сначала я подумала, что ему столько же лет, сколько и Ралусу: у него было гладкое, без морщин лицо и двигался он легко. Но у него были такие глаза, будто он старше этих земель. Наверное, он не был стар годами, но в нем чувствовалась другая старость, старость пережитых событий и особых знаний, которые выбелили его голову. Ралус поклонился ему, и я тоже, потому что так он меня научил. А еще потому, что этому человеку хотелось поклониться.

И хотелось задать ему тысячу вопросов, потому что он точно знал на них ответы. Жаль, что я не могу говорить сейчас.

– Здравствуй, Хранитель, – сказал Ралус. – Это Уна.

– Я вижу. Долго же вы добирались сюда.

– Я пытался запутать след.

Хранитель помолчал, разглядывая меня. Потом хмыкнул:

– Что же ты молчишь, Уна? Не можешь тут говорить, да? Интересная у тебя особенность – умение слушать и перенимать чужую речь, все языки всех существ. Эти холмы говорят тишиной, тут ты права.

Помолчим и мы. Пойдемте.

И мы пошли за ним, а Ралус поглядывал на меня удивленно, будто впервые увидел. Меня слова Хранителя тоже удивили: оказывается, не все умеют понимать разные языки. Я шла по серой земле и думала об этом. И вдруг над моей головой раздалось хлопанье крыльев, пронзительный крик – и прямо перед нами спустилась с неба моя Птица. Я обняла ее за тонкую шею и посмотрела на Ралуса с Хранителем. Ралус хмурился, Хранитель улыбался.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Второй день она ее тут дожидается.

– Я думал, она погибла в озере Тун, – сказал Ралус.

– Ну что ты! Эту птицу озеро Тун погубить не сможет.

– Уна очень тяжело его перенесла.

Хранитель посмотрел на меня. Я опустила глаза. Холодная, густая вода озера Тун до сих пор иногда мне снилась и будто бы плескалась в горле.

– Недолюбили ее, – сказал Хранитель, и я увидела, как еще больше посуровел, нахмурился Ралус. Но я не поняла этих слов, хоть и повторила их про себя много-много раз, пытаясь разгадать.

Хранитель холмов жил в землянке – так они с Ралусом называли дом, вырытый внутри холма и похожий на пещеру.

Мне там понравилось. Землянка была больше нашего дома на Веретене, но меньше дома Элоис. Посреди комнаты стояли стол и два стула, а около стены – низкая кровать. В красивой стеклянной лампе горел яркий огонек. Здесь было уютно и спокойно.

Мы ели похлебку из каких-то корешков и серый, горьковатый хлеб. Птица клевала у меня с руки, а Хранитель не сводил с меня глаз.