— Если вы сумеете найти чернокожую из деревни, которая еще не испорчена этим Бюро вольных людей, вы получите преотличную служанку. Просто постойте возле калитки, вот тут, и спрашивайте каждую чернокожую, которая будет проходить мимо, и я уверена…
Все три женщины возмущенно закудахтали.
— Да неужели вы думаете, я доверю моих дочерей черной няньке? — воскликнула женщина из Мэна. — Мне нужна хорошая ирландка.
— Боюсь, в Атланте вы не найдете ирландских слуг, — холодно возразила Скарлетт.
— Я лично никогда еще ни видела белой служанки и не хотела бы иметь белую служанку у себя в доме. К тому же, — она не сдержалась, и легкая ирония прозвучала в ее тоне, — уверяю вас, чернокожие — не людоеды и им вполне можно доверять.
— Ну, уж нет! В моем доме черных не будет. Надо же придумать такое!
— Да я им в жизни ничего не доверю — ведь стоит отвернуться… А уж чтобы они детей моих нянчили…
Скарлетт вспомнила добрые узловатые руки Мамушки, натруженные до мозолей в стремлении угодить и Эллин, и ей, и Уэйду.
Да разве эти чужеземцы могут знать, какими ласковыми и заботливыми бывают черные руки, как они умеют погладить, обнять, успокоить?! У нее вырвался короткий смешок.
— Любопытно, что вы к ним так относитесь — ведь это вы же их освободили.
— О господи! Уж конечно, не я, душенька! — рассмеялась женщина из Мэна. — Да я в жизни не видела ни одного ниггера, пока в прошлом месяце не приехала сюда, на Юг, и нисколько не огорчусь, если никогда больше не увижу.
У меня от них мурашки по коже бегут. В жизни ни одному из них не доверю…
Тем временем Скарлетт успела заметить, что дядюшка Питер как-то тяжело дышит и, сидя очень прямо, весь напрягшись, неотрывно глядит на уши лошади. А теперь ей волей-неволей пришлось повернуться к нему, ибо женщина из Мэна вдруг громко расхохоталась и указала на него своим приятельницам., — Вы только посмотрите на этого старого ниггера — надулся как жаба, — взвизгнула она.
— Видно, ваш любимый старый пес, верно? Нет, вы, южане, не знаете, как обращаться с ниггерами. Вы их так балуете, просто ужас.
Питер глубоко втянул в себя воздух, морщины на его лбу обозначились резче, но он продолжал пристально смотреть вперед. За всю его жизнь ни один белый ни разу еще не обозвал его «ниггером». Другие негры — да, обзывали. Но белые — никогда.
