Да кому нужна Сьюлин?
— Боже правый, Уилл!
— Значит, вы не возражаете?
— Возражаю? Нет, но… Ну, Уилл, и удивил же ты меня — я просто опомниться не могу! Ты намерен жениться на Сьюлин? А я-то всегда считала, что ты неравнодушен к Кэррин.
Не отрывая глаз от крупа лошади. Утл хлестнул ее вожжами. В лице его ничто не изменилось, но Скарлетт показалось, что он тихо вздохнул.
— Может, и был, — сказал он.
— Так что же, она отказала тебе?
— Я никогда ее не спрашивал.
— Ах, Уилл, до чего же ты глупый. Спроси. Она ведь стоит двух Сьюлин!
— Скарлетт, вы не знаете многого, что происходит в Таре.
Последние месяцы вы не очень-то жаловали нас своим вниманием.
— Не жаловала — вот как?! — вспылила она. — А что я, по-твоему, делала и Атланте? Раскатывала н коляске, запряженной четверкой, и плясала на балах? Разве не я каждый месяц посылала вам деньги? Разве не я платила налоги, чинила крышу, купила новый плуг и мулов? Разве..
— Не надо так кипятиться и давать волю своей ирландской крови, — спокойно перебил он ее. — Коли кто и знает, что вы сделали, так это — я, а сделали вы столько, что двоим мужчинам было бы не под силу.
Слегка смягчившись, она спросила:
— Тогда о чем же речь?
— Вы действительно сохранили нам крышу над головой и благодаря нам в закромах у нас не пусто, но вы не очень-то задумывались над тем, что творится у тех, кто живет в Таре. Я не виню вас за это, Скарлетт. Такая уж вы есть. Вас никогда не интересовало, что у людей в душе. Я просто хотел сказать вам, почему не прошу руки мисс Кэррин: я ведь знаю — пустая это затея.
Она была всегда мне как сестра, и говорит она со мной откровенно — как ни с кем другим на свете. Но она не забыла того юношу, который погиб, и никогда не забудет. Могу вам еще сказать, что она хочет уехать в Чарльстон в монастырь.
— Ты шутишь!
— Я, понятно, знал, что удивлю вас, и вот о чем я вас прошу, Скарлетт: не спорьте вы с ней, и не ругайте ее. Отпустите. Сейчас она только этого и хочет. Сердце у нее разбито.
— Но, мать пресвятая богородица! У многих людей сердце разбито, однако они же не бегут в монастырь.
Возьми, к примеру, меня. Я потеряла мужа.
— Но сердце-то у вас не разбито, — спокойно возразил Уилл и, подняв соломинку с пола повозки, сунул ее в рот и принялся не спеша жевать.
Скарлетт не нашла что возразить. Когда ей говорили в лицо правду, сколь бы неприятна она ни была, в глубине души Скарлетт всегда признавала, что это правда. И сейчас она молчала, пытаясь примириться с мыслью, что Кэррин станет монашкой.
