Он вошел и закрыл за собой дверь, — Вы готовы идти на прием?
— Мне очень жаль, но у меня болит голова, — Как странно, что голос у нее звучит вполне естественно! Благодарение богу, в комнате темно! — Не думаю, чтобы я смогла пойти. А вы, Ретт, идите, и передайте Мелани мои сожаления.
Долго длилось молчание, наконец в темноте протяжно прозвучали язвительные слова:
— Какая же вы малодушная трусливая сучка. Он знает! Скарлетт лежала и тряслась, не в силах произнести ни слова. Она услышала, как он что-то ищет в темноте, чиркнула спичка, и комната озарилась светом.
Ретт подошел к кровати и посмотрел на нее. Она увидела, что он во фраке.
— Вставайте, — сказал он ровным голосом. — Мы идем на прием. И извольте поторопиться.
— Ох, Ретт, я не могу. Видите ли…
— Я все вижу. Вставайте.
— Ретт, неужели Арчи посмел…
— Арчи посмел. Он очень храбрый человек, этот Арчи.
— Вам следовало пристрелить его, чтоб он не врал…
— Такая уж у меня странная привычка: я не убиваю тех, кто говорит правду. Сейчас не время для препирательств.
Вставайте.
Она села, стянув на груди халат, внимательно глядя ему в лицо. Смуглое лицо Ретта было бесстрастно.
— Я не пойду, Ретт. Я не могу, пока.., пока это недоразумение не прояснится.
— Если вы не покажетесь сегодня вечером, то вы уже до конца дней своих никогда и нигде не сможете в этом городе показаться. И если я еще готов терпеть то, что у меня жена — проститутка, трусихи я не потерплю. Вы пойдете сегодня на прием, даже если все, начиная с Алекса Стефенса и кончая последним гостем, будут оскорблять вас, а миссис Уилкс потребует, чтобы мы покинули ее дом.
— Ретт, позвольте, я все вам объясню.
— Я не желаю ничего слышать. И времени нет. Одевайтесь.
— Они неверно поняли — и Индия, и миссис Элсинг, и Арчи. И потом, они все меня так ненавидят. Индия до того ненавидит меня, что готова наговорить на собственного брата, лишь бы выставить меня в дурном свете. Если бы вы только позволили мне объяснить…
«О, мать пресвятая богородица, — в отчаянии подумала она, — а что, если он скажет: „Пожалуйста, объясните!“ Что я буду говорить? Как я это объясню?» — Они, должно быть, всем наговорили кучу лжи.
Не могу я идти сегодня.
— Пойдете, — сказал он. — Вы пойдете, даже если мне придется тащить вас за шею и при каждом шаге сапогом подталкивать под ваш прелестный зад.
Глаза его холодно блестели. Рывком поставив Скарлетт на ноги, он взял корсет и швырнул ей его.
— Надевайте. Я сам вас затяну. О да, я прекрасно знаю, как затягивают.
