— Вы знали? Но не она же вам сказала?
— Ей не надо было мне говорить. Я знал. Она была такая.., такая счастливая последние два месяца, что я понял: ничего другого быть не могло.
— Но, Ретт, доктор ведь говорил, что она умрет, если вздумает еще раз рожать!
— Вот она и умирает, — сказал Ретт. И обращаясь к кучеру: — Ради всего святого, ты что, не можешь ехать быстрее?
— Но, Ретт, она, конечно же, не умирает! Я ведь не.., я не.., не…
— Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно Только и было у нее — это сердце.
Карета, покачиваясь, остановилась перед приземистым домом, и Ретт помог Скарлетт выйти. Дрожащая, испуганная, вдруг бесконечно одинокая, она крепко ухватилась за его локоть.
— А вы разве не зайдете со мной, Ретт?
— Нет, — сказал он и снова сел в карету."
"Скарлетт взлетела вверх по ступенькам, пересекла крыльцо и распахнула дверь. Внутри при желтом свете лампы она увидела Эшли, тетю Питти и Индию. Скарлетт подумала: «А что здесь делает Индия? Мелани ведь сказала, чтобы она не смела переступать порог этого дома».
Все трое поднялись при виде нее — тетя Питти кусала дрожащие губы; сраженная горем Индия без всякой ненависти смотрела на нее. У Эшли был вид сомнамбулы, и когда он подошел к Скарлетт и положил руку ей на плечо, он и заговорил, как сомнамбула.
— Она звала вас, — сказал он. — Она вас звала.
— Могу я ее видеть? — Скарлетт повернулась к закрытой двери комнаты Мелани.
— Нет. Там сейчас доктор Мид. Я рад, что вы приехали, Скарлетт.
— Я тут же выехала.
— Скарлетт сбросила шляпку и накидку, — Поезд… Но она же не… Скажите мне, что ей лучше, правда, Эшли? Да говорите же! И не смотрите так! Она же не…
— Она все звала вас, — сказал Эшли и посмотрел Скарлетт в глаза.
И она увидела в его глазах ответ на все свои вопросы. На секунду сердце у нее остановилось, а потом какой-то странный страх, более сильный, чем тревога, более сильный, чем горе, забился в ее груди. «Этого не может быть, — думала она, стараясь отогнать тревогу. — Врачи ошибаются.
Я не могу поверить, что это правда. Не могу позволить себе так думать. Если я так подумаю, то закричу. Буду думать о чем-то другом».
— Я этому не верю! — воскликнула она, с вызовом глядя на этих троих с осунувшимися лицами и словно призывая их опровергнуть ее слова. — Ну, почему Мелани ничего не сказала мне? Я бы никогда не поехала в Мариетту, если б знала!
Глаза у Эшли ожили, в них появилась мука.
— Она никому ничего не говорила, Скарлетт, тем более — вам.
