Уникумы Вселенной – 3

 – Пытаясь развить успех, она закомандовала: – Одеяла для своей лавки принеси сам, они там, на кровати, лежат!

Но тут ей обломилось:

– Фигушки, моя дорогая! Кровать моя, и тут тебе уже никакая сообразительность не поможет меня оттуда выгнать.

Так они и спали в ту ночь втроем: Люссия, приткнувшись под бочком у Карла, и Аника, непроизвольно жмущаяся к спине землянки. Кровать-то огромная, спать осторонь – страшно, да и в самом деле в ней заблудиться можно.

Михаил Степанович Днепрянский науку археологию любил.

Непосредственно полевую практику обожал. Несмотря на свои немалые габариты, прекрасно танцевал и увлекался танго. Умел превосходно готовить, по коей причине в начале прошлой экспедиции был назначен главным кулинаром и, как следствие, получил уважительное прозвище Кормилец. Благодаря своим инициативам, толике везения и внешней притягательности стал очень близок с Пеотией и, если судить по факту де-юре, как обладатель почетного меча и номинальный супруг прекрасной богини являлся теперь императором мира Рилланкар. Правда, там его обязанность только и заключалась в сопровождении Пеотии, когда та наведывалась в столицу Рилланкара на торжественные церемонии.

То есть как мужчина и почетный представитель человечества котировался на самом высочайшем уровне.

Но все-таки, как молодой парень, имел в своем образовании, в жизненном опыте и в понимании, ведении флирта огромные прорехи. Он никому не признавался и даже при прямом вопросе своей могущественной пассии умудрился уйти от ответа, но некий факт имел место в его жизни: до знакомства с ветреной и взбалмошной богиней у него не было интимных отношений с женщинами.

Следовательно, несколько ночей страсти, проведенных в угаре и в неведомых пространствах иных миров, ну никак не адекватны долгосрочным, вдумчивым отношениям с представительницами прекрасного пола. То есть если судить по правде, фактически, то Михаил до сих пор оставался девственником. Хотя, если рассуждать формально и судить по ошарашенному вниманию к нему в последнее время земной цивилизации, господин Днепрянский смотрелся как опытный, прожженный в любовных баталиях, уверенный в себе мачо.

На самом деле он не знал, что делать. И совершил изначально самую страшную ошибку: не разобравшись, ответил утвердительно на заданные вопросы. Что-то здесь было не так! Его нечаянные гостьи вели себя в доме настолько бесцеремонно, словно он уже отныне принадлежал только им.