Уникумы Вселенной – 3

Все-таки и в самом деле косвенно получалось, что он выкрал несчастных наездниц из их мира и теперь не отпускает домой. Так что иначе как разбойником и язык не поворачивается его назвать. Хотелось было начать оправдательный спич, но неожиданно он понял, что его левую руку поглаживает Валия, заодно рассматривая часы, а правую – присевшая рядом на кровать Кимала. Вот по поводу часов и родился неожиданный вопрос:

– А что ты мне пыталась вдолбить по поводу этого измерителя времени?

– Элементарно. По рангу, статусу и знаменитости мои родители гораздо выше, чем родители моей подруги.

Так что этот подарок ты должен сделать именно им. И ты ведь со мной согласился. Я нисколько не сомневалась, что ты меня понял. Верно?

Понятное дело, что отдавать свои уникальные часы, подарок Пеотии, Михаил не собирался. Но и это недоразумение можно было обсудить чуть позже. Он уже начал подозревать, что самые первые фразы девушек и его опрометчивое согласие тогда имеют под собой гораздо большие негативные последствия.

Поэтому, так и не сумев выдернуть мягко свои руки из девичьих ладошек, он поинтересовался:

– А теперь давай мне дословно повтори свои вопросы, после которых вы умчались переворачивать дом вверх дном. Итак?

– Да в тех вопросах не было ничего особенного, обычный набор традиционных фраз, которые задаются каждому «романтическому разбойнику» после того, как они похищают неосторожных наездниц.

Причем словно «неосторожных» было произнесено так многозначительно, что парня посетила уверенность: наездницы специально мотались по глухим, удаленным от многолюдья местам и сами искали на свою задницу приключений.

Сердечко у него неприятно екнуло, в горле стало сухо, и он даже прокашлялся, перед тем как настоять:

– Повторяю дословно мои тогдашние слова: «Кээшол! Раз ты нас похитил и вознамерился сделать своими женами, то должен приготовить богатые подарки для наших родителей. Мы к ним отправимся утром, сразу после нашей брачной ночи. Мы можем выбрать подарки сами?» Не вздумай отрицать: ты ответил нам полным согласием! Потому мы и помчались выбирать все, что нам нравится.

Нельзя было сказать, что господин Днепрянский оказался ошарашен. Правильней было бы классифицировать его состояние как «перестал дышать и замечать время». Да и мысли у него в голове заметались несколько неуместные:

«Не пора ли мне рассмеяться своим заразительным смехом? Наверное, пора. Родители своему любимому сыну ничего дурного не посоветуют».