Тем более что оружие теперь имелось у группы преотличное, и до сих пор дозорный, частенько посматривающий на реку, не заметил на ней крупных всплесков или торчащие на свет головы диплодоков. Только бегемоты кое-где резвились в прибрежных затонах, но, помня про их умение плавать, а то и ходить по дну, лишь этих переростков и следовало опасаться. Потому коллеги-археологи надеялись, что преодолеть ширину реки удастся быстро и без проблем.
Время рассчитали верно, и, когда стало светать, группа уже бодро топала вдоль реки.
Скорость сразу увеличилась еще и по той причине, что здесь когда-то была отличная набережная из камня, а основное покрытие прекрасно сохранилось в виде гранитной дороги. Повезло преодолеть один из участков, где набережную хорошо размыло за годы дождями, и по тому руслу к воде сходили стада гигантских лосей и оленей. Этих лесных красавцев, которые в высоту оказались раза в два выше своих собратьев, первый раз наблюдали на таком малом расстоянии. Первое стадо, сравнительно небольшое, потянулось к водопою чуть ли не сразу после прохода археологов, и они дружно посчитали, что им повезло.
Массивные самцы с невероятно огромными и раскидистыми рогами вели себя вполне мирно, за улепетывающей троицей никто не погнался, но мотаться у таких под ногами – недостойно рассудительного человека или желлатука. К тому же следом за первым стадом уже спешили следующие, более многочисленные и активные.
Оглядывались на место водопоя еще долго и нервно, попутно рассуждая, что делать, если впереди окажется еще одно подобное.
Но набережная пока тянулась на ближайшие видимые пять километров как стрела, так что решили эту тему не будить без толку. Зато сделали короткий привал километре на третьем после водопоя, с целью осмотра некоего причала, лодочной станции и трех затопленных пароходов. Вернее, того, что от этого всего добра осталось после бомбардировки. И пришли к окончательному выводу, что бомбы были явно умные и программные: они уничтожали все, что искусственно создано и возвышается над поверхностью.
Пароходы торчали над водой только бортами да частично килем, обращенным к берегу. Все надстройки оказались снесены, часть лодок измочалена в щепы, вторая часть тоже имела пробоины. А те редкие единицы, что вроде оставались на плаву между длинными пирсами, сгнили начисто. Единственное, что удалось разыскать в этом хламе, так это с десяток весел, которые сохранились благодаря рухнувшей на них, сорванной взрывом крыше основного строения.
