Яд разъедает вены изнутри, превращая кровь в бесформенную массу.
В ванной комнате бросаю взгляд на своё отражение. Кожа бледная, почти прозрачная, с голубоватыми прожилками. Под глазами залегли тёмные круги, а зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку.
Нахожу на полке ножницы – острые, с серебряными ручками. Идеально подойдут.
– Это единственный выход, – шепчу своему зверю, сжимая их до побелевших костяшек.
“Ты делаешь это ради нашей самочки, – отзывается дракон в моём сознании. - Я понимаю и принимаю твой выбор.
”
Низкий голос, обычно рычащий и неукротимый, звучит почти печально.
- Прости.
“Эридан Вэйн впервые в жизни просит прощения, – невесело хмыкает зверь. – Это будет достойным искуплением.”
Сглатываю комок в горле и закатываю рукав рубашки, обнажая метку истинности на запястье.
С губ неохотно срываются запретные слова древнего заклинания. С каждой произнесёной буквой моё тело нагревается и раскаляется, а лёд в венах превращается в пожар, растапливая и выжигая яд.
Слова срываются с губ всё быстрее и быстрее, горят в воздухе, будто наполненные магией.
Древний язык жжёт горло, но я не останавливаюсь.
Выпалив последние слова, с размаха вгоняю ножницы в центр метки истинности.
Теперь назад дороги нет.
Боль пронзает всё тело – невыносимая, ослепляющая. Словно кто-то вырывает часть моей души голыми руками. Каждая клетка кричит от агонии, не в силах испытывать чудовищные муки! Но это единственный способ избавиться от ""Слезы"".
Человеческая сущность отделяется от звериной не сразу.
Постепенно, но необратимо.
Метка истинности вспыхивает пламенем, затем начинает тускнеть, превращаясь в обычный шрам. Связь не разрывается полностью – это невозможно. Но теперь вся надежда не на магию Истинных. С этого момента наше будущее с Анной зависит исключительно от нас самих.
Падаю на колени задыхаясь. Тело сотрясает лихорадка – первый признак, что ритуал сработал. Яд начинает выходить с потом, который приобретает характерный болотный оттенок. Капли стекают по шее, лицу, груди и рукам.
Собрав остатки сил, поднимаюсь на ноги и неровной походкой выбираюсь на балкон. Вечерний мороз обжигает разгорячённую кожу, но это приносит облегчение, охлаждая огонь внутри.
Поднимаю руку к ночному небу и шепчу заклинание призыва. Воздух мерцает, и передо мной появляется мой вестник – ворон-альбинос с глазами цвета крови.
– Лети к Себастьяну, – говорю птице хриплым голосом. – Скажи, что Анна в руках у Дезмонда, и надо срочно её найти.
