Я будто наяву чувствую, как предатель-драконище возится на запястье, ёрзает, царапая кожу острыми, нарисованными коготками.
Откидываюсь назад, упираясь ладонями в столешницу, но это не помогает. Эридан подается вперед, нависая надо мной, как мрачная, отвесная скала. Пламенное дыхание щекочет губы, когда он произносит почти шепотом:
– Наследник от иномирянки – это уникальная возможность. И я её... – острый взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, – не упущу.
Слова вырываются прежде, чем успеваю их обдумать:
– А как же твоё ""не хочу к тебе прикасаться""?
Упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под рубашкой налитые, твёрдые мышцы.
Эридан нехотя делает шаг назад, и я вдыхаю полной грудью.
На точёном лице лорда Вэйна отражается внутренняя борьба – брови сходятся на переносице, губы кривятся в болезненной гримасе.
– Тогда я не знал, что ты иномирянка, – роняет он неохотно, словно каждое слово причиняет ему физическую боль. – Вы... как бриллианты. Редкие. Драгоценные.
Сердце пропускает удар.
Значит, Кошка не солгала!
В Алдерии действительно есть другие, кто прибыл из иного мира!
А что, если они здесь против воли?
Воображение рисует несчастных дев, живущих под гнётом суровых мужей тиранов. Сидят взаперти, как племенные кобылы, рожая наследников один за другим...
– Себастьян, – требует Эридан, не сводя с меня внимательного. – Оставь нас.
– Наконец-то, – бормочет тот с явным облегчением и торопливо выскальзывает за дверь, оставив на столе перо, чернильницу и неподписанный договор.
С толикой здравого опасения смотрю на Эридана, но тот лишь мрачно усмехается, качая головой:
– Расслабься. Я не из тех, кто берёт женщин силой.
А потом добавляет с той же убийственной уверенностью:
– Ты сама ко мне придёшь.
– Ни за что! – отрезаю я, поджимая губы. – Можешь не мечтать об этом. Никаких наследников. Только по любви и от любимого человека. Заметь, человека, а не дракона."
"Эридан невозмутимо поправляет манжет рубашки, словно и не слышал моего категоричного отказа.
На губах играет лёгкая полуулыбка власть имущего, привыкшего получать всё, что пожелает.
– Кстати, о делах насущных, – произносит он будничным тоном. – Завтра в городе праздник Зимнего Солнцестояния. Традиционные гуляния на главной площади, ярмарка, представления бродячих артистов – всё как полагается.
Я настороженно слушаю, пытаясь понять, к чему он клонит. А лорд Вэйн тем временем продолжает:
– Мы приглашены. Покажемся публике, дадим пищу для светских сплетен.
