Я тогда обратил внимание на слова директора о том, что на первом этаже ему встретился сторож со свечой в руках. Интересно, что эту свечу сторож должен был зажечь в своей комнате, находящейся в другом конце коридора, а потом пронести сквозь столпившихся в коридоре людей. Но его не было в коридоре первого этажа. Все, кто там был, говорили, что там было темно.
А убийца в это время спустился вниз по лестнице и зажег свечу между вторым и первым этажами, а спускаясь, держался за перила и случайно капнул воском от свечи.
Это и стало одним из главных доказательств его вины. Ведь свеча была только у сторожа. Ни у кого другого ее просто не могло быть. Я обнаружил воск на перилах второго этажа. И наконец, мне помог майор Ахмедов, который в разговоре со мной вспомнил, что на первом этаже было темно, а сторож спускался сверху. Сверху, хотя должен был принести свечу из своей комнаты. Он же не держит свечи в каком-то из классов?
Кирсанова в разговоре с нами вспомнила про костюмированный бал, когда она узнала Рауфа по глазам.
Очевидно, нечто подобное произошло и теперь. Она его узнала. И этим нарушила установленный ритуал. Я думаю, что его следующей жертвой в будущем году стал бы Владимир Габышев. Рауф был недостаточно здоров, чтобы отказаться от убийств, но и не настолько болен, чтобы не понимать, как следует скрываться. У него была болезненная страсть к этой школе, где все началось и где таятся причины его душевых потрясений.
Конечно, он не хотел убивать Кирсанову.
Но когда она его узнала, он испугался, что она его выдаст. И в тот момент, когда он начал душить ее, разум окончательно покинул его. Он не был шизофреником в полном смысле этого слова, он был одержим манией мести. Вы говорили, Ахмедов, что слышали про теорию Фрейда. Теперь представьте себе мальчика, у которого все не получается в детстве, который тайно и безнадежно влюблен, над которым смеются все его одноклассники. Добавьте к этому тяжелые семейные обстоятельства.
И падение с горы, когда он чудом остался жив, но повредил себе голову. И вы получите не просто неудачника, но человека вне общества.
— Не правда! — выкрикнула Ольга. — Мы его все любили. Не правда. Мы хотели его вытащить из пропасти, мы.. — она заплакала, — он не был убийцей, не был.
— Увы, правда, — строго сказал Дронго, — он был убийцей.
— У вас не правильный вывод, — заметил Габышев, все еще не глядя в сторону Кирсановой.
